Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
— Ты хочешь сказать — рановато? Ранняя пташка зернышко клюет.
Изменился ли он? Пожалуй, нет. Любимые не меняются. Если б внимательней приглядеться… Но смотреть на него она стеснялась.
— Я не сам к тебе пришел, — заявил он и встал в позу. — Мама, как всегда, читает вашу литературную дребедень. Прочла и «Львиную долю»!.. Посмей только скажи, что там не про тебя…
— А разве там что-то постыдное про меня?
— Нет. Но мне все стало ясно. Мне стало ясно, что я был дублером. А любила ты всегда того… страшненького и старого. И он тебя любил.
— В таком случае, что помешало нам быть вместе?
— То, что он дурак. Или ты дура, я уж не знаю. Ты всегда была дура и потому не поставила перед ним вопроса так, как передо мной.
— Как именно?
— Ну, что есть словечки н а в с е г д а и н и к о г д а.
— А разве перед братьями ставят такие вопросы?
— Ах, вы любили друг друга по-братски? Только что-то все, кто читал роман, говорят, что вы любили друг друга совсем не по-братски. До поросячьего визга.
— И мама тоже так говорит?
— Она так не говорит. Она влюблена в тебя до сих пор, потому что простофиля.
— Данила, ты дурак, — просто сказала Горчакова.
— Думаешь? — совсем по-детски спросил он.
— Думаю. Нет своего ума — живи маминым.
Он подумал. Вдруг устало зевнул.
— Наверное, я пришел к тебе, не подумав. Прочел — и к тебе. Только предварительно перебудил целый город. Я же не знал твоего адреса.
— Вот поспи и подумай.
— С тобой? — он еще изображает ловеласа.
— Один. А я буду чистить грибы.
Он довольно легко согласился поспать. Ясно, что служащий. По ночам могут не спать только эти чертовы творческие люди.
Да уж, если события начинаются, то прут косяком. Горчакова вернулась к грибам. Стала размышлять, счастлива ли она. Потом сообразила, что насчет счастья ей ничего не известно. Просто все происходит так, как надо. Люди ищут людей, люди возвращаются к людям. Наверное, это и есть счастье.
Она приоткрыла дверь в комнату и в призрачном свете коридорной лампочки стала разглядывать лицо Данилы. Его новое лицо ей в общем-то понравилось. Оно было молодым. Не оттого молодым, что ухоженным и холеным, а молодым по сути. Не истаскался, не озлобился — это было видно. Она глядела на него и думала: «Почему ты прежний? Будь ты другой, я бы освободилась от тебя. Ты всегда мешал мне, потому что я искала твоего повторения. «Никто не встретится ни с кем…» С самого начала было ясно, что ничего у нас не получится. По жизни. Но, с другой стороны, что бы я была без тебя? Это ты привел меня к счастью труда и творчества, ты научил меня любить и видеть. А потому плевать на твою фанаберию, на то, что после стольких лет и стольких мук ты еще являешься и устраиваешь задним числом сцены ревности. И устраиваешь их потому, что оправдываешься. Так ли уж я виновата, как считала тогда? А может, ты больше знаешь про чью-то вину…»
Резко зазвонил телефон. Горчакова прикрыла дверь, быстро схватила трубку.
— Это я, чтоб застать тебя с утра пораньше…
— А сколько времени?
— Восемь. Пора вставать.
— Доброе утро, Николай Иванович.
— Надеюсь, ты уже читала?
— Да.
— Набросились как собаки. Все бы это ерунда. Но в издательстве, сама знаешь, согласятся со справедливой критикой. Им плевать, что критика, мягко говоря, взаимоисключающая. Но я им этого даром не спущу.
И Горчакова знала: Семенов не спустит. Он не из тех редакторов, которые предают своих авторов.
— Я могу написать статью хоть к следующему понедельнику, — сказала она. — Но где печатать?
— Найду. Я тоже не шиш собачий, я Семенов.
— Ну почему, почему мы так беззащитны? — в голос закричала Горчакова, забыв про спящего Данилу. — Мы же совершенно беззащитны!!!
— Ну почему, почему мы так беззащитны? Мы же совершенно беззащитны! — крикнула Лохматая с другого берега реки.
Река была чистая, глубокая, сверкающая. Таких-то и в природе не бывает. И нестрашная была река. Но Данила знал, что переплывать ее не надо.
— Я не знал, — сказал Данила ей через реку. — Я был совершенно убежден, что у тебя все в порядке. А у тебя как всегда… Ну почему, почему только с тобой всю жизнь что-то случается? Когда ты будешь жить нормально?
Несмотря на громадную ширь реки, их разделяющей, он отчетливо видел лицо Лохматой — сведенное болью, какой-то действительно беспомощной болью.
Там, на ее берегу, стояло дерево, четко выделяясь на ярко-голубом фоне неба своей немыслимой чернотой. Один сук дерева вдруг вытянулся, как живое существо, как щупальце над головой Лохматой, и Данила увидел, что это пантера. Черная, гибкая пантера, изготовившаяся к прыжку. Какой-то шорох раздался и за его спиной. Он инстинктивно обернулся назад, и тут же в воздухе мелькнуло что-то черное, с урчанием впилось в его голову.