Наш знакомый герой
- Автор: Драбкина Алла Вениаминовна
- Год: 1987
- Язык: русский
- Год: Лениздат
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «Наш знакомый герой». Краткое содержание книги:
В повести «Год жареного петуха» речь идет о судьбах людей, которым «за тридцать». Писательница ратует за духовную высоту людских отношений, борется с проявлениями мещанской психологии.
Зазвонил телефон. Сурков снял трубку.
— Гриша? Привет! Я вот что хотела сказать… Понимаешь, я все думала. Его рассказы лежали у меня. И тут я их перечитала. Мы были правы тогда, сто лет назад, когда хвалили его. Все было не случайно… Помнишь, даже Голубенко прошибло?
Еще бы не помнить! Ничем нельзя было отлучить Голубенко от графомании, но когда он услышал рассказы Новоселова — взял и бросил писать. Объяснил это тем, что такого уровня ему никогда не добиться, хотя уровень Пушкина и Толстого его не смущал.
— Понимаешь, — продолжала тараторить Горчакова, — это как в кино. Когда кто-то первый вздумал показать крупный план, ну, там отдельно глаза, голову и всякое такое, — публика бежала из зала в панике. А сейчас и ребенок, первый раз пришедший в кино, понимает, что это условность. Так и с рассказами. Они действовали на нас, но чем — мы не знали. Печатать такие было непривычно. Потому и Семенов промахнулся, понимаешь?
— Идея, Женя, какая идея?.. Что ты хочешь этим сказать?
— Он м о г написать этот роман при жизни, вот что. Все, что нам казалось неловкостью и корявостью, — прием, стиль. Я дала рассказы Семенову, он перечитал и рвет на себе волосы. Гусаров ругается. Гриша, вся надежда на тебя. Ищи, кто спер роман. Ищи, Гриша!
— Я рад, что ты позвонила, — наконец смог вставить Сурков.
— При чем тут я! Я дура, дура, дура!
Сурков повесил трубку. В ухе все еще было щекотно от Женькиных воплей. Легко сказать: ищи! Да что я ей, Мухтар, что ли?
II. ЖИВАЯ КОШКА
Горчакова сидела на кухне и печально чистила грибы. Трупики грибов, которые были так прекрасны живыми, в лесу. Вот и еще одно лето кончается. Солнышка урвать не удалось, хоть оно светит вроде бы всем. Зато удалось урвать неделю в Карелии. У Сережи, Кириного мужа, там турбаза от производства. Грибов и ягод Горчакова набрала больше всех, еле до дому дотащилась. Звали остаться еще хоть на недельку. Нельзя. Альгис то звонит, то засыпает телеграммами: когда начнете работать на меня? Это ей льстило. Да нет, не то. Ради такой нужды в тебе — стоило жить. Всю неделю в лесу она не просто собирала грибы. Она думала: что и как. Ей хотелось поразить Альгиса и услышать от него комплименты, похожие на оскорбления.
Сережа ткнул Горчакову к себе на турбазу недаром. Объявился там, видите ли, какой-то сравнительно молодой и красивый (некрасивых Горчакова не любила) вдовец. Сережа хотел как лучше. Горчакова честно поговорила со вдовцом минут пятнадцать. Больше за всю неделю она для него времени не нашла. Вдовец был мил и слишком хорош для нее. Так и просился под каблук. За пятнадцать минут продвинулся чуть ли не до предложения руки и сердца. Но Горчакова знала, что она лично тут ни при чем. При чем ее профессия. Раньше она не верила, когда старуха Браунинг говорила, что женский слабый пол не спасает ее от зависти к ее профессии. И мужчины, если клюют, то поэтому. Кроме Данилы. Впрочем, может быть, Альгис сумел бы не позавидовать, поскольку он своей профессией тоже доволен.
И хоть бы завидовали тому, чему надо. Вот этой напряженной работе мысли, тысячам чувств и ситуаций, которые без литературы так бы и не пережил, этим приключениям, которые случаются будто с тобой, и, наконец, этому чувству призванности, которое хоть редко, но посещает тебя, окрыляет…
А завидуют общественному статусу. За тобой предполагается машина, дача, власть, загранпоездки… Да, власть есть. Только не такая, как они все думают. Ну, два раза хватило денег на загранпоездки.
Позавидуйте мне сейчас, идиоты! Когда я чищу грибы и думаю! Когда на душе у меня высоко и несуетно, когда мне даже наплевать, что в квартире беспорядок и вообще не плачено уже два месяца: договор провалялся где-то в издательстве и вот только что подписан. До денег далеко, а тут осень. У Ксеньки нет пальто, у меня нет даже колготок. Ничего, обойдемся брюками. Но мне на это наплевать, наплевать, слышите? Я думаю, я нашла поворот…
Грибы надоели. Ткнулась в «Литературку», чтобы отвлечься. Голова работала хорошо, сейчас бы еще найти хорошую статью — и это бы тоже помогло. Когда голова в порядке — помогает все.
Вместо хорошей статьи нашла безобразную. Вернее, целых две. Обе касались Гусарова и его нового, только что напечатанного в журнале романа. Роман Горчакова знала хорошо. Поэтому удивилась: а о Гусарове ли речь? В одной из статей даже имена героев были перепутаны. Посмотрела на подпись. Фамилия знакомая. Нет, не критик знакомый, а фамилия. Заподозрила, что автор — чья-то дочка или невестка. Литературная династия. Поразвели Дюма-отцов и Дюма-дочек. Дочка (невестка) обвиняла Гусарова в лакировке действительности. Дочки, выросшие на английских школах и пористом шоколаде, до того зажрались, что им всегда не хватает кусочка дерьма. Они любят кондовую литературу, чтоб трещали челюсти, черепа, огурцы и откусывались горлышки у поллитровок. Такую литературу старуха Браунинг называла похмельной прозой и брезгливо морщила нос. «Достоевский для бедных», — говорила она.