Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Видимо предшествующая смертельная борьба исключала рыцарственность. Глава германской делегации в Брест-Литовске генерал Гофман, которого многие считали самым талантливым германским генералом: “Русский колосс уже в течение 100 лет оказывал слишком тяжелое давление на Германию, и мы с чувством известного облегчения наблюдали за тем, как под влиянием революции и хозяйственной разрухи былая мощь России постепенно разрушается. “ Выработка условий Брест-Литовского мира была для германских дипломатов захватывающей задачей. Уезжая в Брест, министр иностранных дел Кюльман объяснял депутатам рейхстага, что его главной целью является дезинтеграция “старой России”: “Германия должна признать отделение Финляндии, Украины, Кавказа и Сибири.”

Немцы проявили “полное непонимание” мессианерского пыла большевиков. Делегация во главе с Г.Зиновьевым, задачей которой было осуществление социальной революции в Центральной Европе, была остановлена первым же немецким часовым. Тонны подрывной литературы (особенные усилия были приложены при подготовке газеты “Факел”) были по немецкому требованию сожжены. Германским независимым социалистам было попросту запрещено посещать Советскую Россию. В то же время немецкая сторона недооценила Троцкого, который явно выигрывал словесную дуэль у Кюльмана, вначале не видевшем угрозы в русском эксцентрике. Поскольку мир, затаив дыхание следил за брестской ареной, идеи русской революции распространялись самым эффективным способом. Гофман описывает как “по приказу Троцкого его зять Каменев произнес речь, от которой у всех сидевших за столом офицеров кровь ударила в голову… Русские могли бы выступить с такой речью лишь в том случае, если бы германская армия была разбита, а русские войска вступили бы на германскую территорию”.