Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Приход большевиков к власти Черчилль описывал следующим образом: “Отчаяние и предательство узурпировали власть в тот самый момент, когда задача была уже решена… С победой в руках она (Россия) рухнула на землю, съеденная заживо, как Герод давних времен, червями”. Переезд Ленина в Россию он подает как перевоз “бациллы чумы” в запечатанном вагоне. Его старший партнер Ллойд Джордж не был согласен с метафорой о Героде, изъеденном червями. “Черви, которые пожирали внутренности старого режима и подрывали его силы, были вызваны к жизни разложением самого режима. Царизм пал потому, что его мощь, его значение и авторитет оказались насквозь прогнившими. Поэтому при первом ударе революции царизм распался. Когда голодная петроградская толпа вышла на улицу, не считаясь больше с устрашающими указами царского правительства, последнее уже не обладало достаточной силой, даже чтобы спасти скипетр императора. Черчилль, описывая катастрофу в России, говорит: “Пароход утонул близ заветной гавани”. Эта нелепая картина кажется привлекательной только потому, что прекрасный художник вставил ее в рамку блестящей риторики. Черчилль продолжает: “Россия перенесла шторм”. Да, Россия перенесла шторм, но с разбитыми бортами. С негодным, нуждающемся в серьезном ремонте механизмом. Слабый и глупый капитан беспомощно пытался вести ее дальше с помощью дрянных офицеров и с командой, которая вот-вот готова была взбунтоваться и во всяком случае открыто выражала свое недовольство, грозившее перейти в восстание. Генерал Кастельно считал, что Россия неспособна еще раз начать наступление, и сам исключал возможность активного участия России в кампании 1917 года”.

По словам Черчилля, царь был “простецким человеком средних способностей и не лишенным добрых намерений”, но совершенно непригодным к выполнению своих функций. “Ни одно правление акционерного общества не избрало бы Николая в руководители большого предприятия; во всяком случае ему не доверили бы вести дела во время серьезного кризиса. Николаю было тяжело видеть себя призванным вести в качестве верховного правителя огромную страну в самые грозные дни ее истории… И в мирное и в военное время царизм оказался непригодным, - пишет Ллойд Джордж в полемике с Черчиллем, - для такой великой страны, как Россия. Население России не получало образования, было невежественно и не подготовлено ни к чему, кроме самых примитивных задач, которые оно осуществляло самыми примитивными методами… Добродетельный и добросовестный государь должен был нести непосредственную ответственность за режим, проникнутый коррупцией, ленью, развратом, протекционизмом, завистью, низкопоклонством, пресмыкательством, неспособностью и предательством”.