Уинстон Черчилль [Москва : Алгоритм : Эксмо, 2002. - 606 с. ; [16] л. ил : ил.]

Видя усердие Черчилля, даже его недоброжелатель Хейг смягчился: “У меня нет сомнений, что Уинстон намерен сделать все возможное, чтобы обеспечить армию необходимым, но в то же самое время он не может не вторгаться в крупные вопросы стратегии и тактики, для решения которых он не имеет подлинной сноровки”.

* * *

В России восторги и надежды первых дней февральской революции довольно быстро сменились сомнениями и острой критикой двоевластия Временного правительства и Совета рабочих и солдатских депутатов, которое лишало Россию того организующего начала, которое ей необходимо было более всего. Как верно определил Лиддел Гарт, “умеренное Временное правительство взобралось в седло, но вожжей у него не было”. Премьер-министр Ллойд Джордж определенно начинает терять веру во Временное правительство в августе 1917 года, после провала попытки летнего наступления русских армий. Лорд Роберт Сесиль обосновал точку зрения, что “этот лидер” (имелся в виду Керенский) никогда не найдет в себе внутренних сил для превращения своего режима в диктуемую обстановкой диктатуру. Поражение правительства Керенского, последнего русского правительства, верившего в союз России с Западом, означало наступление новой эпохи как для России, так и для Запада.

Большевики видели отношения с Западом иначе. Л.Д.Троцкий писал 30 октября 1917 года: “По окончании этой войны я вижу Европу воссозданной не дипломатами, а пролетариатом. Федеративная республика Европа - Соединенные Штаты Европы - вот что должно быть создано. Национальной автономии недостаточно. Экономическая эволюция требует отмены национальных границ. Если Европа останется разделенной на национальные группы, тогда империализм снова начнет свою работу. Только Федеративная Республика Европы может дать миру мир”.

Когда Людендорф 27 ноября дал свое согласие на переговоры с загадочным русским правительством, у него уже вызрел план нейтрализации России и последующего решающего удара по Западу. Время: март 1918 года. Наивность Ленина и Троцкого заключалась в том, что они верили в силу германской социал-демократии как интернационалистической социальной организации (а не как части германского патриотического фронта). В Брест-Литовске начались мирные переговоры. В Петроград 29 декабря 1917 года прибыли германские экономическая и военно-морская миссии. Их возглавляли граф Мирбах и контр-адмирал Кейзерлинг. Мирбах стал полномочным послом в Москве. Главного своего представителя на переговорах в Брест-Литовске генерала Гофмана Людендорф спросил, можно ли говорить с этими людьми. Гофман ответил утвердительно. Немцы сообщали, что большевики, при всем своем ультрареализме, выглядят несколько наивно в политике и верят в неапробированные догмы. Но и большевики не склонны были легко предпочесть Германию Западу: ведь Запад еще держался за единство России (в заявлениях Ллойд Джорджа, Клемансо и Вильсона не было слов о признании независимости Финляндии, Балтии, Украины, закавказских новообразований), а немцы требовали этого раскола русского государства.