Лучший друг

Андрей потрогал его лоб. Температура показалась нормальной. Кожа хоть и была жёлтой и слишком сухой, но выглядела относительно неплохо.

«Одной внутривенной пищи мало, нужны витамины, массаж, физиотерапия, минеральные ванны. Всё это не очень сложно и всем этим надо заняться. Мы в ответе за тех, кого приручили. Особенно, если ты приручил друга».

— Обязательно займусь тобой в ближайшее время, — сказал он, глядя с жалостью и убирая руку со лба, — сейчас просто разберусь с важными делами.

После чего мечтательно поднял глаза к потолку:

— Всё так прекрасно закрутилось, прямо как в фильме! Как в красивом приключенческом фильме.

На мгновение он поражённый задумался.

— …Я и не думал, что такое возможно! Думал, что всё это не для меня. Думал, у меня всегда будет такая странная и серая жизнь. Но… Всё можно изменить, главное — слушать своё сердце.

Андрей снова повернулся к своему другу и посмотрел на него глазами, полными любви и вдохновения.

— Ладно, отдыхай, я тут кое-чем займусь. А ты отдыхай. Мне нужно кое-что придумать. Кое-что придумать…

Андрей встал и начал внимательно оглядывать кушетку, на которой тот лежал. Она была старая, купленная в какой-то больничной комиссионке. Изначально это была каталка, но он убрал колёсики, чтобы постель опустилась пониже. Сейчас они были не нужны.

Он обернулся и посмотрел в сторону люка, затем улыбнулся, его лицо разгладилось и просияло.

Снова подсел к другу:

— Я помню, в детстве ходил по трубам… эммм, по теплотрассе, идущей вдоль домов, и заглядывая в окна, видел там… семейные ужины. Зимой на теплотрассе было не холодно, трубы грели, я мог подолгу сидеть и смотреть на то, как за этими окнами общаются и смеются люди. Я никогда не понимал, о чем они могут говорить? Помнишь, когда ты вместе с родителями и их водителем пришёл ко мне в больницу, и вы зашли в мою палату с главврачом? Я был напряжён, волновался, что сейчас не буду знать, о чем говорить, — он стыдливо улыбнулся, — я ведь тебе и им обязан был, но ты… Ты такую атмосферу поддерживал, со всеми общался, шутил, и я как будто выздоровел сразу.

Он положил ему руку на предплечье, наклонившись над ним и глядя в глаза:

— Ты такой талантливый! Во всём! — искренне признался Андрей.

От прикосновения руки он вернулся из небытия и, повернув медленно фокусирующийся взгляд, вздрогнул, увидев лицо Андрея прямо перед собой. В его влюблённых глазах были слёзы умиления. Он не слышал, о чем тот говорил, но давно привык игнорировать его безумную ахинею, периодически теряя сознание и не различая, где реальность, а где галлюцинации.

Сейчас ему казалось, что взгляд этого полоумного урода тянется вечность. К адским мукам он уже привык, но к его взгляду — никак не удавалось. От него непроизвольно хотелось кричать. Он словно мерзкий паук пробирался в твою голову и начинал опутывать мысли и чувства. Он ещё тогда это почувствовал, в университете.

«В университете…» Прошлая жизнь ощущалась волшебным сном другого человека, попавшего в это тело по ошибке. Здесь это воспоминание о прошлой жизни было как красивая птица, залетевшая в убогую нищую лачугу несчастливых людей и сразу же покинувшая её, едва только почувствовала этот запах холодного пыльного безнадёжного одиночества. И из-за того, что в этой халупе с её мутными окнами, стопками пыльных книг, скучными и ненужными вещами мелькнуло на мгновение что-то яркое и живое, всё стало ещё более мерзким.