Лучший друг
- Автор: Бродвей Эльдар
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Лучший друг». Краткое содержание книги:
Это роман о тихом чудовище, живущем по соседству с вами. Для него живые люди как куклы, которыми он играет в свои бесчеловечные игры: рассаживает пить чай, ведет задушевные разговоры, делится секретами, отрывает им ручки и ножки…
Сначала он посчитал Андрея просто забалтывающим какие-то проблемы птицей-говоруном, таким нельзя затыкать рот, потому что молчать они не могут. Такие в семье, дружеской компании или в рабочем коллективе часто выполняют роль некоего создателя весёлого фона, редко осмысливая услышанное и произносимое. Живут они скорее интуитивно, пытаясь, словно собака, уловить правильную и удобную модель поведения. Однако быстро заметил, что тот не только слушает, но и обдумывает услышанное.
— Вот Вы вчера говорили, что люди едят суп не потому, что любят его, — некоторые из евших суп покосились на него, — а потому что их так приучили. А любят они его или нет, они даже не знают и никогда над этим не задумывались. И я подумал, как тогда приучить человека понимать, что ему нравится? Как зарядку делать или как-то иначе? — он задумался. — Каждый день по чуть-чуть приучаться? Как привычку вырабатывать?
Причиной начать разговор для Андрея послужила стоявшая перед мужчиной большая тарелка с диетическими котлетами и больше ничего. Ни салатов, ни хлеба, ни напитка. Он отламывал кусок вилкой и медленно жевал, с неприязнью поглядывая на эту серую кучку. Котлеты он очень любил, что и стало причиной его появления здесь. В первые дни пребывания в больнице вкус котлет был вполне сносным, но сейчас есть их было уже невозможно.
— Зато это хороший способ разлюбить их, — комментировал он придуманную им же самим игру.
Медленно жуя, он обдумывал травматичность подобного подхода. Не оставит ли это отпечаток на его психике и какую роль в архитектуре его сознания играет любовь к котлетам?..
«Надо обдумать», — решил он.
Из этого почти трансового состояния осмысления сути еды в своей жизни и человечества вообще его и вывел Андрей своими вопросами.
Сначала он показался ему надоедливым, потом странным, а уже затем — интересным.
Отныне Андрей дожидался его в столовой, а когда Аркадий Геннадьевич съедал свои котлеты, внимательно его слушая, они шли прогуляться по уютным коридорам.
Психиатра Андрей заинтересовал ещё тем, что его поведение и ход мыслей никак нельзя было предсказать. После сорокалетней практики он, перекинувшись всего лишь несколькими фразами с человеком, мог понять, кто именно перед ним, о чем он мечтает, почему говорит то или иное, но с Андреем это не срабатывало. Как будто какая-то стена окружала его внутренний мир.
Именно эта стена и интриговала его больше всего, а вернее, то, что находилось за ней.
Нет, он, конечно, не был гением психиатрии или экстрасенсом, но опыт и чутье ему подсказывали, что это необычный случай. В разговоре с некоторыми людьми он, конечно, не раз натыкался на некую стену, но такие стены можно было легко преодолеть. У Андрея эта стена была возведена настолько искусно, что даже нащупать её границы было весьма проблематично.
«Что прячется за этой стенкой? Травма? Вряд ли… Поведение у парня довольно естественное… Хотя, если расщепление личности… Да нет, вряд ли… В своей жизни ориентируется хорошо, целостно, белых пятен нет. При расщеплении обычно нащупываются слепые зоны, резкие перемены в поведении. Хотя при определённых способностях… Но опять же, в рассуждениях своих довольно постоянен; стиль, риторика — одинаковые… Что тогда остаётся? Ни-че-го. Синдром Евсеева. Ха, неплохо-неплохо», — иронизировал он над самим собой. Всю жизнь он пытался найти новый синдром, чтобы присвоить ему свою фамилию, но как-то не случилось.
«С женщинами там точно что-то не то, но это не гомосексуализм… а как будто… м-м-м… как будто он недоразвитый немного в этом плане. Даже, кажется, сам говорил, что ему «надо дорасти». Неуверенность… Ну, это понятно: когда мать жестокая и равнодушная, так обычно и бывает. Чуть постарше станет, точно такую же найдёт, как мать, но… но? Вот это «так обычно» к нему почему-то совсем не вяжется.
Одинокий. Вежливый. Друзей мало. Кроме этих… никто не навещает. Кто они ему? Там какая-то странная история, не похожая на правду. Он их сыну вроде как помог. Избегание? Замещение? Не может принять? Вынужден «отдалять» родственников до просто родителей друга… Что там? Сексуальное насилие со стороны родителя, с чьей стороны эти родственники? Хм… не похож он на жертву совсем. Заторможённый. Напористый. Приставучий, но в то же время деликатный. Надоедливый, но тактичный».