Лучший друг
- Автор: Бродвей Эльдар
- Язык: русский
- Жанр: Контркультура
Электронная книга - «Лучший друг». Краткое содержание книги:
Это роман о тихом чудовище, живущем по соседству с вами. Для него живые люди как куклы, которыми он играет в свои бесчеловечные игры: рассаживает пить чай, ведет задушевные разговоры, делится секретами, отрывает им ручки и ножки…
— Закрой, закрой, закрой своё хайло поганое!!! — шипела она на него в ответ на очередной вопрос, но так, чтобы, не дай бог, соседи не услышали. Ведь приличные люди так себя не ведут. Не говорят маленькому ребёнку гадостей.
После таких слов ей становилось стыдно и, казалось, что бог всё слышал, и теперь накажет её. Поэтому она начинала извиняться перед богом и объяснять, что она не виновата, это, мол, он её довёл, и что у неё тяжёлая жизнь, и что ничего радостного в ней нет. Ничего из того, о чем она мечтала в юности, не случилось, все прошло мимо, все случилось у других, как будто жизнь специально насмехается над ней. И ребёнка нормального у неё нет. И надежды на лучшее тоже… Тут она начинала плакать. А минут через десять, как правило, успокаивалась. Боль и чувство вины притуплялись.
Из палаты Андрей начал выходить только через неделю после операции.
В столовой он очень любил болтать с пациентами. Сначала есть ему было нельзя, да и не хотелось. Он только пил тёплый чай с шиповником, ароматный и вкусный. Набрав кружку с чаем, он подсаживался к кому угодно и начинал расспрашивать о погоде или рассказывать о том, как ему нравится в этой больнице.
Почему-то здесь пациенты спокойно воспринимали его странную манеру общаться. В больнице было уютно и спокойно, несмотря на то, что смерть была рядом, тем не менее, люди становились гораздо терпимее к чужим странностям. Границы адекватности или неадекватности стирались. Андрей знал, что он бывает надоедлив, но удержаться от бесед не мог. Он выжил. В нём бурлила жажда жизни. Кто-то с удовольствием поддерживал разговор, кто-то даже не отвечал на его вопросы, но он не обижался.
Санитарка потом объяснила ему, что люди здесь, в основном, солидные и уважаемые — бизнесмены, звёзды, чиновники и их близкие родственники.
— Вечно им что-то не нравится, — возмущалась санитарка. — Такая больница — как курорт, и то, и это, и посреди ночи, и все равно вечно жалуются. Понятное дело, человек болеет, но не бывает же, чтобы всё идеально.
Ей Андрей тоже не нравился. Её раздражало, что он просыпается посреди ночи и бродит по коридорам. Тем не менее она жалела его и по нескольку часов делилась с ним своими знаниями о «постояльцах», особенно о тех, кто ей делал какие-то замечания.
В этом плане Андрей был идеальным пациентом. Он никогда ничего не требовал, да и восстанавливался довольно быстро. Вот только расспросами своими надоедал. Основная часть больных считала его сумасшедшим, но здесь это была не редкость.
Подружился он, если можно так выразиться, только с одним пациентом. Крупным и высоким усатым мужчиной. Когда Андрей первый раз подсел к нему, тот тоже сначала нахмурился и долго молчал, лишь изредка выдавая «хм» и «мгм». Андрей и это расценил как радушие.
О чем именно говорить, он не знал, поэтому делился общегуманистическими взглядами: что такое любовь, добро, радость и т. д., что, как ему казалось, может быть интересно такому собеседнику.
Во время таких односторонних бесед этот статный мужчина не то чтобы заинтересовался, но, по крайней мере, не уходил как другие, вставая из-за стола на полуслове и считая, что к ним привязался сумасшедший сынок-наркоман каких-то влиятельных родителей.
С какого-то момента он начал его слушать. И даже иногда задавать вопросы, смакуя формулировки, словно писал стихотворение любимой. Его звали Евсеев Аркадий Геннадьевич, и был он известным психиатром.
Он сразу заметил в Андрее какую-то необычную манеру поведения. Опытный глаз привык моментально классифицировать людей по собственным психотипам. Раскладывать по полочкам их черты, суждения и формулировки на причины, следствия и мотивации. Но этот был каким-то «неопределяемым».
Поначалу Аркадий Геннадьевич его не слушал, спокойно доедал свой суп и уходил обратно в палату, чтобы бесцельно лежать на правом боку и надеяться на лучшее, глядя в окно, как ветер треплет клён, обдирая с него последние листья.
Человеком он был депрессивным, но антидепрессанты принимать не хотел, желая «наблюдать» и изучать свою депрессию. «Боль» он предпочитал переживать самостоятельно. Хотя и понимал, что никакого «самостоятельного» не существует, как не существует и «я», есть только пересечение момента времени и человеческих эмоций…
Причём, своим сверстникам, то есть всем, кто был старше шестидесяти, строго-настрого рекомендовал пить эти самые антидепрессанты. Говорил, что природа особо не рассчитывала, что человек будет жить так долго. Поэтому многие процессы, а в особенности — интеллектуальные, примерно в пятьдесят у большинства людей просто перестают работать на необходимом уровне, и, например, не вырабатывают гормонов счастья. И когда его, как кальция, не хватает в организме — эту нехватку нужно восполнять. Как витамины.