Электронная книга - «История одной любви. Окончание». Краткое содержание книги:
От автора:
За точкой ничего быть не может, но если вам любопытно, то загляните сюда: https://author.today/work/73853
16+
Меня впустили в квартиру. Никогда еще я не был внутри, хотя столько раз мечтал. Теперь те мечты в прошлом. Теперь они у меня другие.
— Привет, заходи. Ничего, что я так, по-домашнему? — Ее ладони выгодно обрисовали фигуру в футболке, причем подчеркнуто было все, что имелось, ничего не забылось. Кокетство у женщин в крови, даже когда оно не нужно. Видимо, для тренировки, чтобы форму не терять. — После похода в «Мурадости» ты, наверное, на такое даже внимания не обращаешь. У меня было что-то похожее: однажды шоколада переела, потом год смотреть на него не могла. Плохой шоколад не ем до сих пор, даже от запаха воротит. — Настя развернулась и утопала в гостиную, где с удовольствием плюхнулась в кресло, промявшееся под ней со скрипучим хрюком. — Прости, что так вышло с Теплицей. Я хотела предупредить, но не успела совсем чуть-чуть. Ты как?
Взгляд и голос были виноватыми, Настя действительно извинялась.
Пришлось разуться и войти.
— Жив, и ладно. Дело прошлое. — Я перешел к делу. — Ты искала Гаруна. Нашла что-нибудь, хоть какие-то зацепки?
— Никто ничего не знает, а кто знает — молчит.
— У Султана был брат по имени Гасан, ты его, случайно, не знаешь?
— Пересекались, а что?
— Хочу задать ему пару вопросов. Как это можно устроить? Вспомни: какие-то общие знакомые или места, где он любил бывать…
— По этому вопросу ты пришел не по адресу, спроси у Теплицы или у Снежки, одно время обе с Гасаном мутили. Еще у Светки Чуракиной могут остаться координаты, она точно бывала в гостях и, насколько знаю, не раз. Номер телефона записала наверняка. Хотя… после гибели Султана ни у кого телефоны не отвечают. — Настя на секунду задумалась, затем тон смягчился и стал просительным, как у ребенка, сломавшего папин компьютер. — Кваздик, ты не обижаешься на меня?
— На обиженных воду возят.
— Ты это… пойми, я не специально. Она довела, и я не выдержала. Но теперь того снимка нет, слово даю. Хотя, ты, наверное, уже не веришь. — Пышная грудь передо мной надулась и опала в глубоком вздохе.
— Не верю.
— Я бы тоже не верила. Но я действительно стерла.
Мы помолчали. Я уже выяснил, что требовалось, Настю мое общество тоже несколько тяготило, однако витала какая-то незавершенность. Мне не хотелось уходить без яркой точки, показывающей, что я мужчина. Роль мнительного подростка, который приперся к девушке за извинениями, меня не устраивала.
А в головке под золотыми кудрями шла напряженная работа.
— Тебя больно побили? — не выдержала Настя.
— Меня побили качественно. Если не видно — включи свет.
— Но ничего серьезного? Ты же ходишь, глаза и зубы на месте…
— Как говорят автослесари, скрытые повреждения внешним осмотром не выявить.
— На твоем месте я бы возненавидела виновника мучений и мечтала отомстить.
Она умолкла. Вот, значит, чего она боится и почему не выпроваживает.
Я тоже молчал. Подтвердить такое, причем девушке — это опустить себя в ее глазах. Опровергнуть — выставиться ничтожеством, о которое вытирают ноги.
— Помнишь, я просила не заявлять в полицию, и сказала, что мы все решим? Я готова компенсировать. — Серо-голубые глаза собеседницы посеребрились затягивающей рябью, томной и настолько чувственной, что она стала размывать мысли. Настя поднялась. — Не подумай ничего такого, любой другой шел бы лесом. Только потому, что это ты. Вот такой, какой есть. Ты не болтаешь лишнего, и если честно, сейчас ты мой единственный друг, на которого могу положиться. Бок о бок с тобой мы пережили столько, что другим на полжизни хватит. На этот раз ты вновь проявил себя лучшим другом — не замешал меня в уголовщину, которой все могло кончиться. За это ты достоин награды. Пойдем.
Мою ладонь обожгло соприкосновением с чужими пальцами, меня потянуло в спальню. Но ноги застопорились. Настя поняла это по-своему.
— Не пугайся, дома никого.
— Я не поэтому.
— Не смеши. После того, что ты творил у Теплицы, а затем всеми путями старался добиться в клубе… Кваздик, подозрения в робости отметаются, не строй из себя девственника. Хотя… почему нет? Хочешь — строй, так даже интереснее.
В нежном полумраке комнаты, где мы оказались, центр занимала разворошенная постель. Настя спала, когда мой звонок вытащил ее из-под одеяла — сонную, разморенную, теплую…
Наглухо зашторенное окно пропускало света ровно столько, чтобы видеть главное. И я видел. Взлетевшая футболка махнула крыльями, ее унесло в неведомые страны. Настала очередь трико.