Электронная книга - «История одной любви. Окончание». Краткое содержание книги:
От автора:
За точкой ничего быть не может, но если вам любопытно, то загляните сюда: https://author.today/work/73853
16+
Ударная доза кофеина прочистила мозги. Когда я мыл за собой чашку, раздался звонок в дверь.
Ночью Костя успокоил, но до этого хорошо запугал, поэтому бросаться ктотамкать желания не возникло. В прихожей я застыл, не зная, что делать дальше. Если глянуть в глазок, затемнение выдаст, что внутри кто-то есть.
— Кваздапил, это я, — донеслось снаружи.
Никому другому я бы не открыл.
Это был мой друг. Брат Хади. Брат моей любви. Вот так, оказывается, у любви бывают родственники. Любопытное наблюдение. Нужно будет обдумать эту тему детальнее. Вдруг я на пороге эпохального открытия в философии, психологии или хотя бы филологии?
Вернувшийся со свадьбы Гарун много дней меня избегал, сообщения и звонки оставались без ответа. И вот он пришел. Сам. Настало время чего-то серьезного.
Дверь распахнулась.
— Привет, — сказал я, рука привычно дернулась для пожатия, но встречного движения не произошло.
Он знает, понял я. После того, что случилось на свадьбе, и после моих признаний нетрудно связать факты. Вывод напрашивался единственный.
Можно все отрицать. Доказательств именно моей вины не существует. Но я не мог отрицать, это было предательством.
Застывшая фигура не двигалась, на меня с болью смотрели черные глаза.
— Я тебе верил как брату. А ты… — В поднятой к поясу руке блеснул нож.
Я глядел спокойно, в голове дул сквозняк. Ничего нигде не всколыхнулось. Нож. Обиженный брат. Все правильно. Я всегда знал, что так будет, просто отгонял это знание. Бесстрастный голос почти без моего участия сообщил:
— Прости.
— Такое не прощают.
— Тогда — сожалею. И все понимаю.
На душе было противно, словно там прорвало отстойник и теперь всюду капали нечистоты. Ноги почему-то задрожали, страшно захотелось сесть. Несколько шагов — и обезволенное тело в позе ждуна раздавило угол дивана.
Гарун нервно бухнулся рядом.
Говорить было не о чем. Он знал, что делать, а я знал, что он сделает. Просить пощады — унижать себя. Пощада традицией не предусмотрена. Пальцы Гаруна крутили острую сталь, черный взгляд прожигал в стене буквы. Мене, Текел, Фарес, как на библейском пиру. Время разбрасывать камни, и время собирать камни. Все пройдет, и это пройдет. И очень скоро. И воздастся каждому по делам его. Кажется, я готов. Аминь.
— Не тяни. Я виноват, и это будет справедливо.
А ведь все не так плохо. Мы с Хадей — жертвы традиции. Традиция нас разъединила, она же соединит. И неважно, что там, за чертой. Главное, там — она, моя при жизни не состоявшаяся любовь. Мы все равно будем вместе. И будем счастливы. По-своему. Возможно. Или не будем. Но — вместе.
Клинок замер в руке бывшего друга. Он выговорил, стараясь не глядеть на меня:
— Слушай… Никогда не спрашивал… Потом уже не придется. Ответь на один вопрос. — В паузе он машинально поиграл ножом, перебрасывая из руки в руку. — А почему «Кваздапил»?
Я поморщился.
— Старая история. Совсем мелким я играл на улице, и мама крикнула на весь двор: «Саня, ты квас допил?» Я в ответ как заору: «Да-аа!» Рядом стояли острые на язык мальчишки. В общем, пророческим это «да» оказалось.
На меня вскинулись темные глаза, Гарун громко фыркнул. Затем что-то внутри него надломилось, и неудержимый заразительный гогот сотряс стены. Я вынужденно подключился. Когда так смеются, нельзя не подключиться. Как в старые времена мы с Гаруном захохотали — дружно, в голос, не в силах остановиться. И в то же время глаза боялись встретиться, а сердца грохотали канонадой, о которой заранее известно, что один из снарядов прилетит в цель. Смех напоминал езду на велосипеде: как только перестанут крутиться педали — упадешь. И мы это понимали.
Я сто раз слышал, что смех продлевает жизнь, но даже подумать не мог, настолько это верно.
Смех продлевает жизнь.
Смех — жизнь.
Смех.
Жизнь.
Смех.