Комсомольский комитет

Однажды Тамара пожаловалась Крутилину на одиночество, в другой раз проговорилась, что уловила в отношении Игоря к общественным делам какую-то особую, чуждую ей заинтересованность.

Крутилин своим отношением к Тамаре словно подчеркивал невнимание к ней Игоря. Однажды Крутилин сказал Тамаре: «Когда я женюсь, в ней, в моей жене, будет вся моя жизнь…» На днях Тамара случайно сказала Юрию Алексеевичу, что просила Игоря купить в области духи «Белую сирень» и штапельного полотна на платье. Юрий Алексеевич в тот же день вручил Тамаре «Белую сирень». И где он только ее нашел, ведь эти духи почти не бывают в продаже в городских магазинах! Тамара, поколебавшись, подарок приняла, потому что Игорь, она знала, был слишком забывчив, когда дело касалось подарков для жены. Обо всем Крутилин умеет говорить удивительно понятно и легко! Как Тамаре хотелось, чтобы Игорь сегодня, сейчас же был ближе к ней… Неужели Тамара боится за себя? Какие глупости! Они с Игорем так любили… и любят друг друга. А Крутилин… Тамаре кощунственным казалось само предположение, что Крутилин может как-то повлиять на ее отношение к Игорю. Но почему вечерами она с удовольствием стала вспоминать, о чем говорил Крутилин с нею последнее время?

В заводе Тамара не дружила ни с кем. Она не встретила там ни девушки, ни молодой женщины, которая привлекла бы ее остротой ума, отзывчивостью или особенным свежим взглядом на жизнь. Лена, сама того не подозревая, с первой встречи понравилась Тамаре. Тамара не сомневалась, что Лене можно сказать многое, она поймет. Поэтому, дождавшись когда Наталья Петровна, взяв из шкафа какие-то книги, ушла в другую комнату, Тамара проговорила:

— Лена… Знаешь, Лена, Крутилин за мной, кажется, ухаживает.

Лене почудился вызов в этих словах Тамары, может быть, потому, что Тамара деланно засмеялась.

— Что ты! — изумленно воскликнула Лена и тряхнула волосами.

— Ты его знаешь? Да? Только ты Игорю не говори.

Странная пауза повисла в комнате. Точно перед Тамарой и Леной была гладкая поверхность воды, и каждый боялся бросить в нее камешек.

— Нет… Не скажу, если ты не хочешь. Еще он рассердится. А тебе не показалось, Тамара?

— Не знаю… Он все заговаривает со мной, да и по лицу видно.

Тамара медленно прошлась по комнате, потирая тонкими пальцами виски.

— Как ты думаешь, что он за человек?

— С личной-то стороны я Крутилина мало знаю. — Лена огорченно вздохнула.

— Он… Очень, по-моему, несчастный, одинокий человек, — в голосе Тамары прозвучало искреннее сожаление.

— Ну, не знаю, — резко сказала Лена. — По-моему, он скорее обтекаемый — такого ни одно несчастье не возьмет — и самодовольный. И мне не нравится, если это правда, то, что ты говоришь.

Тамара устало улыбнулась. «Конечно, — думала она. — Юрий Алексеевич не всегда бывает прав. Например, он говорит, что в горком комсомола на работу идут люди нерастущие, которые не способны ни на одно серьезное дело. Но ведь Игорь не такой, да и Лена разве такой уж тихий, осторожный человек? Но Крутилин, безусловно, прав вот в чем… Как он красиво говорит о том, что человек должен думать о себе, каждый должен, обязан построить красиво свою семейную жизнь, а уж если человек захочет согрешить, то он должен сделать это по-настоящему. Крутилину нравятся люди, которые не побоятся сделать великолепную глупость! Крутилин любит деньги, он говорит, что если человек много тратит на работе сил и нервов, он должен и жить, получая много денег, ему непростительно ломать голову над тем, что можно купить в эти полмесяца и что нельзя. А у секретаря горкома комсомола ведь очень скромная зарплата!»