Маг и его тень [litres, с иллюстрациями]

Помимо Кирка в комнате оказался Бракас, Шор, трое парней из десятка Шора, а также Пратас с братом. Против самого Пратаса Арон ничего не имел, но Истен… Арон выразительно посмотрел на Кирка, тот пожал плечами.

— Если кто-то из присутствующих тебя не устраивает, всегда можешь его выгнать.

Истен, наблюдавший за ними с напряженным выражением лица, поднялся на ноги.

— Идем, Пратас. Я говорил тебе: это плохая идея.

— Погоди, — прогудел тот и развернулся к Арону. — Тибор, мой брат осознал, что вел себя неправильно. Больше никаких неприятностей не будет.

— Отчего я слышу это от тебя, а не от него? — поинтересовался Арон.

Истен сглотнул, кадык судорожно дернулся на шее, и парень с усилием проговорил:

— Я прошу прощения у всех, кого обидел своей несдержанностью. Обещаю, что… что впредь стану держать язык за зубами.

Арон слегка нахмурился: чтобы человек с таким болезненным самолюбием, как у Истена, публично принес извинения, требовалось нечто из ряда вон выходящее. Желание присоединиться к Кашиме и вдоволь пограбить? Сомнительно. Желание спасти свою шею? Куда вероятнее. Так от кого или от чего пытались сбежать братья? Впрочем, вряд ли это что-то гналось за ними очень усердно.

— Если никто больше не против, то я тоже не буду возражать, — сказал наконец Арон. Братья были неплохими бойцами, чутье молчало, глубокой личной антипатии к Истену Арон также не испытывал. Так, легкое неприятие, которое за последние дни почти сгладилось. Прежде ему приходилось командовать отрядами, в которых имелись куда более неприятные личности.

Итак, восемь воинов, девять — если считать с Вендом, который пройдет лишь до половины пути. И два довеска: Ресан и Рикард, каждый из которых, впрочем, может оказаться полезен. И это не медленный караван, это мобильный военный отряд под его командованием. Предстоящий путь становился почти безопасным. А насчет Кашимы… Насколько Арон понял, пиратский архипелаг притягивал наемников в первую очередь перспективой трофеев. Арон, после того как вновь станет полноценным магом, собирался предложить им не меньше — но уже за помощь в освобождении сына. Ну а если наемники не захотят служить Темному — маловероятно, но все же, — то он и впрямь сможет замолвить за них слово в Кашиме. Правда, позднее. У Тонгила-прежнего имелось много связей.

Обсуждение предстоящего пути надолго не затянулось. Сперва по Великой Степи, затем через Каганат — идея преодолевать пустыню Аннуш никого не привлекла. И через три недели дороги перед ними должен появиться храм Всех Стихий.

Обговорили и следующую часть пути — пять дней сплава по ближайшей к храму реке до моря. В конце разговора Арону стало даже слегка неловко за свою ложь и за то, как горели предвкушением глаза парней…

Выехать решили сразу: Арон не желал испытывать судьбу и дожидаться любознательных Светлых магов. Увы, но не только у Темных портился нрав, когда им казалось, будто от них что-то скрывают.