Азовский гамбит [СИ]

Зато главе этого самого приказа удалось выяснить, что в новом договоре была прописана контрибуция в размере двухсот тысяч дукатов туркам и шестидесяти тысяч Крымскому хану, а так же полный отказ от влияния в Дунайских княжествах и запрет запорожцам на набеги на земли Блистательной Порты и ее вассалов. В случае же нарушения казаками этих условий Речь Посполитая обязывалась вносить денежную компенсацию за причиненный ущерб.

— Пан Станислав, надеюсь, вы знаете что делать? — хитро усмехнулся Клим.

— Так есть, — расплылся в улыбке поляк и, получив кошель с серебром, отправился на улицы Варшавы, распускать слухи о «небывалом унижении Отчизны».

Обходя в столичные трактирах, он щедро угощал всех выпивкой, пространно разглагольствуя о том, что поражение вышло по вине трусов и предателей молдаван. А самое польское воинство непобедимо! И позор поражения требуется смыть кровью врага. Казаки, а что казаки? Надо этих голодранцев нанять и бросить в бой, заодно хамов поуменьшить в числе! А то расплодились как блохи на собаке.

Зато пехота из этого отребья добротная и дешевая. А ведь можно и не платить. Пообещать долю в добыче с вражеского обоза, а потом и вовсе ничего не дать! Конечно, до наемных немцев, швейцарцев или шотландцев казакам далеко, но кое-что и они могут, особенно если на поле битвы выйдут, сияя доспехами и золотом знамен славные рыцари, великие потомки сарматов — польские гусары и вся шляхетская рать! Вот тогда мы покажем туркам, что такое воинский дух и сила!

Озвучивал он и размер дани, которую предстояло заплатить Варшаве, что вызывал в сердцах шляхетства такой боевой пыл, казалось, они немедля готовы отправиться на войну против безбожных басурман.

Слова эти, конечно, находили самый живой отклик в гонористых сердцах слушателей, отвечавших громогласными криками и звоном чарок, опустошаемых во славу польского оружия и здравие короля Сигизмунда, который по слухам и сам был не прочь продолжить войну. И очень скоро эти слухи, обрастая как снежный ком по пути все новыми подробностями, зажили своей жизнью и прокатились по всей Варшаве от самых роскошных дворцов до последних халуп.

Но это произошло чуть позже, а пока господин Рюмин гулял по залам королевского замка, раскланиваясь со знакомыми, и любуясь прекрасными паненками. Впрочем, долго его одиночество не продлилось. Скоро к нему подошел слуга, и почтительно попросил следовать за ним. Идя по длинным коридорам, они скоро оказались перед покоями Сигизмунда, где дьяк едва не столкнулся с двумя важными господами в немецкой одежде, в которых он не без удивления узнал братьев герцогов Курляндии и Семигалии Фридриха и Вильгельма. Судя по всему, их переговоры прошли не слишком удачно, потому что физиономии у представителей семейства Кетлеров явно выражали недовольство. Но перекинуться даже парой слов им не удалось, пришлось ограничиться короткими взаимными приветствиями.

— Король ждет вас, господин посол, — тихо шепнул ему появившийся из-за портьеры слуга.