Бумажные крылья [publisher: ИДДК]

Какая глупость!

Отказаться от счастья и свободы, когда их предлагали – просто так, в подарок, потому что любят и доверяют. Ему. Проклятому темному, который не умеет любить и давать – только брать и ненавидеть, потому что ему всегда мало. Всегда недодали. Всегда обманули. Обидели. Унизили.

Какой же идиот…

Почему ты думал, Бастерхази, что можно искупить убийство? Вымолить прощение за предательство? Что твой больной, сумасшедший голод кто-то может принять за любовь и простить? Тебя-то. Темную тварь. Скверну. Ложь на лжи, предательство на предательстве. Ты даже клятву, данную перед Двуедиными, умудрился не исполнить. Дайм просил тебя: помириться, забыть ненависть, хранить и оберегать – ту, которую вы оба любили…

Нет. Дайм любил, а ты? Ты – хотел использовать. Ведь тебе можно, да? Раз использовали тебя, то теперь твоя очередь… ты же так радовался, что теперь – сильный, хитрый, все в твоих руках, ты получишь и силу, и свободу, и безраздельную власть, самую сладкую, подаренную добровольно.

Безмозглый придурок. Зачем она, власть? Над чем – власть? Когда ты даже собственную дурь укротить не можешь.

Вот и получай, что заслужил.

Одиночество.

Равнодушие.

Ты видел кругом врагов, когда тебя любили и тебе верили. Так получай теперь то, что искал. Можешь снова поныть и пожаловаться, что тебя обманули, тобой попользовались, но ты-то знаешь, Роне шер Бастерхази, как все на самом деле.

Кто виноват.

Кто искал ненависть – тот нашел, сам ее вырастил. Сам…

Наслаждайся теперь свободой, нежить. Проклятая, бессмертная, никому не нужная тварь.

Роне отшатнулся от двери, на подгибающихся ногах отошел. Оперся спиной о противоположную стену. Заткнул уши. Закрыл глаза.

Он не хотел ни видеть, ни слышать того, что там происходит. Не хотел знать, что Дюбрайн уже нашел ему замену… или – хотел?

Ну же, Бастерхази. Сколько раз ты говорил, что хочешь Дайму счастья? Так вот оно – его счастье. С Шуалейдой и ее мальчишкой, светлым шером. Мастером теней. Смешно, да? Мастер теней, Воплощенный – лучше тебя. Адекватнее. Безопаснее. Он не ударит в спину, не станет лгать, интриговать и прикрываться иллюзиями.

Роне провел ладонью по лицу. Гладкому и молодому. Чужому лицу. Потому что свое – спрятано. Даже от себя. Прежде всего от себя. Кто же захочет видеть в зеркале морщинистую, седую тварь, больше похожую на мумию, чем на человека? О нет. Только не Роне Бастерхази, сама честность и прямота…

Он не сразу понял, что хриплый лающий звук, рассыпавшийся по безлюдному коридору – это смех. Его собственный.

Резко замолкнув, Роне опустил взгляд на свои ладони.

Пустые. Никаких, дери их, солнечных ромашек.

Никогда больше.

Ты упустил свой шанс. Давным-давно упустил. Хватит врать себе. Что бы ты сейчас ни сделал – Дайм не вернется к тебе.

Ни-ког-да.

Ты должен был понять это сразу, как только он прошел мимо. Когда целовал руки Шуалейде – а тебя не оделил даже взглядом…