![Бумажные крылья [publisher: ИДДК] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/5/2/6/6/8/bumazhnye-krylya-publisher-iddk-download.jpg)
Бумажные крылья [publisher: ИДДК]
- Автор: Успенская Ирина
- Серия: Дети Грозы(Успенская) #6
- Язык: русский
- Год: ИДДК
- Жанр: Любовно-фантастические романы
Электронная книга - «Бумажные крылья [publisher: ИДДК]». Краткое содержание книги:
Убить ради любви – просто.
Умереть ради любви – еще проще.
Однако убить и умереть не вышло, так что Стрижу придется жить со своей любовью, а этому его в гильдии убийц не учили. Грезя о недоступной сумрачной принцессе, он и представить не мог, какой клубок тайн, интриг и заговоров прилагается к осуществлению мечты. И что сбежать из плена – вовсе не значит стать свободным.
– Ты так прекрасен, мой темный шер, – голодно и восторженно шепнул Дайм, глядя ему в глаза: близко-близко, и с таким счастьем, что Роне чуть не задохнулся.
Как? Почему? Неужели он нужен Дайму? Не может быть, нет, не может быть, чтобы… Дайм все еще его любит? Наверное, это сон…
И пусть, и Мертвый с ним, пусть сон, пусть наваждение и галлюцинации, неважно, он возьмет даже этот крохотный кусочек счастья с благодарностью.
– Спасибо, мой свет, – получилось хрипло и ломко, а, плевать, пока он может это сказать, он скажет. Столько, сколько успеет. – Я люблю тебя. Я так сильно люблю…
Дайм засиял еще ярче, так ярко, что Роне почти ослеп. И поцеловал его. Снова. Так нежно, и жадно, и почему-то солоно, и… первая судорога наслаждения прошила Роне насквозь, скрутила все мышцы, вышибла воздух из легких. А ведь он даже раздеться не успел! Точно мальчишка, впервые дорвавшийся до… о боги, каким идиотом он был, мальчишкой-то, даже не представлял – как это может быть прекрасно: отдаваться тому, кого любишь больше жизни, тому, кто и есть твоя жизнь, твое сердце и твой свет.
Как это сладко: позволить ему стянуть с тебя штаны, оглаживая бедра – худые, угловатые, некрасивые – словно драгоценный сашмирский мрамор. Раздвинуть колени под его весом, обнимая и открываясь для него. Впиться в мощные плечи пальцами и зубами, впуская его в себя – и стонать, кричать в голос его имя, когда божественный, такой необходимый свет заполняет целиком, растворяет в себе, и не нужно ничего больше – только быть с ним, быть единым целым, отдать ему все – и сердце, и дыхание, и память, и… все, что он захочет. Все, о чем он только может подумать.
Своих мыслей у Роне не осталось – и они были не нужны. Ему хватало ощущений, общего движения, общего дыхания, и хриплого, удовлетворенного:
– Мой темный шер, – вместе с прижимающимся к нему обнаженным телом, не желающими отпускать его руками.
Волна наслаждения накрыла их одновременно. Вместе. И вместе с ней – бесконечное доверие, нужность счастье, благодарность…
И страх. Что он исчезнет, растворится, что это все – снова сон, сладкий безумный сон… и объятия Дайма, и сладкая тяжесть его тела, и шелковые фиалки, запутавшиеся в его волосах – словно он ни за что не желал с ними расставаться, словно для него было очень важно – что Роне подарил ему эти фиалки…
Дурак, столько раз мог бы это сделать, и не додумался за целый год! Тупой, эгоистичный дурак, смотри теперь сны о счастье и радуйся, что у тебя осталась хотя бы память…
– Нет уж, – пробормотал Дайм, так и не выпустивший Роне из объятий, даже не вышедший из него. – Никаких к ширхабу снов, ты нужен мне настоящим.
И прикусил – больно, по-настоящему больно и безумно сладко от этой боли – мочку его уха.
– Как скажешь, мой свет, – чувствуя, как неудержимо расплывается в улыбке, согласился Роне.
Он с чем угодно бы согласился. Лишь бы Дайма это порадовало.
Дайм. Свет. Счастье, которого Роне не заслуживает.
– Так и… – Дайм зевнул, пряча лицо на плече у Роне, – …и скажу. Все по-настоящему, зря я, что ли… – Он снова зевнул, потерся о щеку Роне своей и еле слышно добавил: – Не смей больше от меня запираться. Не хочу больше спать под твоей дверью, Хиссов ты…
С каждым словом все тише, все невнятнее. И не договорил. Уснул. Тело на Роне потяжелело, расслабилось. Дыхание выровнялось. А самого Роне окатило какой-то сумасшедшей нежностью и пониманием: светлый шер устал. Вымотался, как последняя собака. Потому что трое суток, как приехал в Суард, улаживал всю ту дрянь и дурь, которую Роне наворотил. Вместо того чтобы сделать то, о чем его просили.
Придурок ты неблагодарный, темный шер Бастерхази.
Идиот.
Моллюск безмозглый.
И трус высшей пробы.
Потому что светлый шер уснул перед твоей запертой дверью. Из чистой трусости запертой, чтобы не прислушиваться к шагам, которых не будет. К голосу, который не прозвучит. К каждому проклятому шороху – потому что не верил, что есть кому шуршать в твоей берлоге, кроме крыс и парочки умертвий. А Дайм не просто уснул у твоего порога – пришел в сон к тебе. Потому что достучаться так и не смог. И вылечил, напоил светом, щедро отдал столько любви, что… что даже такой болван, как ты, должен был понять: все по-настоящему, никакой то был не сон. И «люблю тебя» было настоящим.
Это некоторые идиоты, не умеющие доверять, снова решили, что так хорошо быть не может.
Осторожно, чтобы не разбудить Дайма, Роне призвал одеяло и укрыл их обоих. Сам он не рискнул пошевелиться: сон светлого шера был неглубок и чуток, и он едва заметно вздрагивал и вздыхал, видя что-то не слишком-то приятное. И жался к Роне в поисках тепла. И поддержки. Заботы. Любви.