Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера
- Автор: Уард Джозеф Т.
- Год: 2010
- Язык: русский
- Год: Random House
- ISBN: 0307784312, 9780307784315
- Переводчик: Сергей Бокарев
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Дорогая мамочка. Война во Вьетнаме глазами снайпера». Краткое содержание книги:
Письма, которые писал домой Джозеф Уард, раскрывают редко наблюдаемую сторону войны. Находясь под ночным минометным обстрелом, с ротой морпехов в простреливаемых джунглях, выполняя секретные задания в Лаосе, или ведя опасную «свободную охоту» в группах из двух человек, Уард жил на войне тем способом, которым жили лишь несколько человек. И воевал он так, как воевали лишь некоторые — лицом к лицу с врагом.
На рассвете первое, что я услышал, было мое имя, которое называл мой новый напарник.
— Парни хотят знать, будешь ли ты осматривать тела.
— Ты иди, а я скоро подтянусь.
Подрывники не носили с собой документов, кроме того, я знал, как будут выглядеть их тела. Если бы я поспешил, то мог бы добраться до душевых прежде, чем они закроются на день. После бритья и душа я пошел к койке, чтобы немного поспать. Проснулся я тогда, когда объявился новенький, который начал описывать тела двум командирам снайперских команд. В одном из подрывников он насчитал 127 дырок.
Я посмотрел на часы. Было почти 10.00. Вспомнив о Ли, я вывалил свой рюкзак на койку, схватил винтовку и направился в полевой госпиталь.
Это была двухмильная прогулка к деревне Ан-Хоа, а я слишком устал, чтобы нести боеприпасы или оружие. Медицинские принадлежности весили легче, и один из санитаров, которого я знал в больнице, очень хорошо меня упаковал ими. В мой рюкзак он сложил кучу бинтов, антисептиков, хинина и других предметов. В медпункте было так здорово и тихо, что я так и лег бы там на один из столов (операционных столов) и просто поспал, однако если я хотел застать Ли до того, как я вернусь в джунгли, мне стоило поторопиться.
Мы не должны были посещать деревню в одиночку или без разрешения, но я часто так делал. В начале своей службы во Вьетнаме я обнаружил, что у меня есть пропуск в любые места — моя снайперская винтовка. Она позволяла мне добираться до Дананга в течение двадцати четырех часов без всяких приказов или проходить через контрольно-пропускной пункт в Ан-Хоа без всяких пропусков. Когда со мной была моя винтовка, никто никогда не спрашивал меня, куда я иду.
Я пропустил утренний конвой, поэтому мне пришлось переться по жаре и по пыли до первого поста местной самообороны. Там я спросил, где находится Ли. Из-за моего плохого вьетнамского и их ужаснейшего английского, они взяли палку и начертили в пыли бункер на противоположной стороне деревни. Я оставил им кое-что из своего рюкзака и медленно пошел через деревню.
Мне всегда нравился образ, звуки и запахи жителей Вьетнама во время их повседневной жизни. В деревне парень мог купить все — от бананового пива (оно варилось из местного сорта маленьких, сладких бананов) и фруктового мороженного до опиума и девятилетней сестры кого-то из детей. Я знал, какие магазины были безопасны для «Джи-Ай», и получал удовольствие от посещения открытого рынка. И хотя Ли сделал такие визиты максимально безопасными, я всегда оставался уязвим для убийства со стороны вьетконговцев. Тем не менее, я чувствовал себя спокойно.
Слух о том, что я в деревне, быстро распространился, и вскоре я оказался в окружении детворы. В тот день у меня не было для них жевательной резинки или конфет. Они были очень настойчивы, и я словил себя на мысли, что они обчистят меня в мгновение ока. Вдруг хлопок в ладоши и окрик заставили их разбежаться.
Я увидел одну из самых красивых женщин, с которой когда-либо встречался. Будучи выше, чем средняя вьетнамская женщина, она обладала утонченными, прекрасными чертами, характерными для детей из смешанных французско-вьетнамских семей. Прежде чем я смог поблагодарить ее, она спряталась за своим зонтом и пошла прочь. Эта короткая встреча оказала на меня неизгладимое впечатление. Я много раз был в деревне и не мог понять, почему я ее раньше не видел.
Я поспешил найти Ли прежде, чем у детей появится возможность собраться вновь. Он уже шел поприветствовать меня своим обычным жестом, протягивая руки, и приговаривая: «Ах, Джо, Джо, Джо». Мы всегда обнимались, радуясь, что мы оба все еще живы. Я успел как раз к обеду вместе ополченцами и при малейшей возможности ел с людьми. Мало того, что это было вкусно, это еще была и прекрасная возможность немножко отдохнуть от нашей столовской стряпни и сухих пайков.
Я попросил Ли взять пончо и расстелить его на земле. Когда он вернулся, я высыпал по центру содержимое своего рюкзака. Ли просто кивнул — для него это была высшая степень благодарности.
Мне потребовались недели, прежде чем я овладел способом сидеть по-вьетнамски — низко присесть на корточки, подвесив задницу над землей и оба колена приставить к грудной клетке.
Мы с Ли присели на корточки и начали разговаривать, когда местный ополченец принес мне мелкую пиалу с рисовой водкой. Я вспомнил о своей первой трапезе с ополченцами и о своем знакомстве с этой водкой крепостью в 190 пруфов[67]. Тогда мне дали пиалу, подобную той, которую я держал, и походу с водой. «Отлично, — подумал я в тот момент, — у меня в горле просто пересохло». Я сделал большой глоток и сразу же начал задыхаться. Все засмеялись, а Ли положил мне руку на плечо и сказал:
67
Пруф (Proof) — единица измерения крепости напитков в англоязычных странах. В настоящее время в США пруф равен удвоенному количеству градусов алкоголя, в Великобритании исторически был равен 7/4 градусов алкоголя, но в настоящее время не используется. Название восходит к XVI веку, когда в жалованье английских моряков входила порция рома. Чтобы убедиться, что ром не был разбавлен водой, доказательство (англ. proof) его крепости приводилось путём смачивания им пороха. Если смоченный ромом порох было невозможно зажечь, то крепость рома считалась недостаточной. Поскольку порох не горел в смеси с содержанием алкоголя ниже 57 %, потому крепость в 57 градусов стала называться «100° proof». Другими словами, главному герою дали почти чистый спирт.