Полководец улицы. Повесть о Ене Ландлере

У него хватило времени, чтобы с глазу на глаз обменяться несколькими словами с Белой Куном. Ландлер передал ему содержание своего разговора со Штромфелдом.

— Прекрасно! — воодушевился Кун. — Постойте, — он посмотрел по сторонам. — Где главнокомандующий?

Бёма опять не было.

Бела Кун пожал плечами и весело улыбнулся. Его словно подменили: он немного поспал, недомогание прошло, ночью он тщательно обдумал создавшееся положение, которое перестало казаться ему безвыходным, пришло несколько хороших известий, и всего этого было достаточно, чтобы он, точно переродившись, с обычной решительностью и уверенностью вошел в зал заседаний…

Без четверти три Ландлер сел в машину, устало откинулся на спинку сиденья. В ушах еще звучали ясные громкие фразы Белы Куна, который, открыв заседание Революционного совета, четко поставил вопрос — надо решать, или отставка правительства и директориум, или мобилизация всех рабочих, — иначе Советская республика погибнет!

Потом Ландлер явственно услышал ответы:

Кунфи: «По всем признакам у рабочих в настоящее время нет необходимых сил и боеспособности. Пусть директориум заявит о своей солидарности со всеми мероприятиями диктатуры пролетариата».

Самуэли: «Если Революционный совет не отстоит своей власти, отстоит ли свою власть директориум?»

Велтнер: «Директориум должен лишь поддерживать порядок, а не заниматься восстановлением старого строя. Пусть это делает Антанта своими силами».

Санто: «Отказ от власти был бы трусостью и предательством по отношению к рабочим».

Он сам: «Революционному совету при всех обстоятельствах надо сохранить власть. Больше всего повредило бы делу, если бы мы обрекли рабочих на белый террор».

Сначала голоса разделились поровну. Но потом перевес получили сторонники директориума, потому что об упадке настроения среди рабочих доложили представители правого крыла, Миакич и Пейер, который при «народном» правительстве приказал стрелять в шахтеров, требовавших обобществления шахт. Бюрократы из профсоюзов пошли в атаку…

Ландлер глубоко вздохнул и затем, немного успокоившись, словно увидел опять воочию, как встает Кун и монотонно говорит: «В три часа мы соберем политкомиссаров рабочих батальонов и спросим их, готовы ли они до последней капли крови защищать Будапешт. Я предлагаю послать туда Хаубриха и Белу Санто (то есть сторонника директориума и коммуниста). У металлистов пусть спросят Ференц Байаки и Енё Ландлер, готовы ли они действовать. А для окончательного выяснения вопроса в семь часов мы созываем всех пятьсот членов Будапештского совета рабочих и солдат».

И эта сухая на первый взгляд информация сразу изменила положение. Сторонники директориума не смогли ничего возразить. А струсившие, желавшие любой ценой добиться мира центристы угомонились, надеясь в глубине души на благоприятный для себя ответ рабочих. Правые старались скрыть свое раздражение и сидели молча. О директориуме уже никто не упоминал…

— Мы приехали, товарищ нарком, — сказал шофер.

Ландлер стряхнул с себя оцепенение и, выйдя из машины, прошел через вестибюль, где шумели собравшиеся металлисты, в большой зал через маленькую комнатку, предназначенную для докладчиков, ожидающих своей очереди выступать.