Электронная книга - «Двое (СИ)». Краткое содержание книги:
11.10.15
— Ты что, серьезно собираешься здесь ночевать?!
— А что такого? Тепло, светло и мухи не кусают.
Я обвел взглядом потрепанный актовый зал ДК села Гадюкино, шарахающихся по нему реконструкторов, одетых кто во что горазд, но одинаково накативших ближе к ночи не одну рюмку чаю, и вытащил на божий свет гитару.
— Серж, до дому ехать всего час, одумайся! — не унимался Ромка, вяло улыбаясь знакомым мужикам, то и дело вмешивающимся в наш незримый партизанский бой. — Утром на битву приедем, никто и не заметит, что ты съебался.
— Я хочу пить и петь, — отрезал я, поставил ногу на сиденье, упер в нее гитару и провел по струнам пальцами. Ага, пятая струна лажает. Подкрутил колок. — И плевать я хотел на все остальное. Я, в отличие от тебя, не сноб, и могу спать хоть в коридоре, лишь бы спальник теплый был.
— Сере-е-ега-а-а-а!!! — ворвались в зал гусары. — Приехал! Красава, братан! Щас Димона найдем и на две гитары зажгем!
Я показал Ромке, снесенному толпой гогочущих мужиков в сторону, фак и принялся обниматься с друганами. С последнего феста всего месяц прошел, а как будто сто лет не виделись.
— Димка щас придет, — с видом Самого Главного Заговорщика и очень-очень громко «прошептал» мне на ухо Вован. Я чуть не оглох. — Он девицу третий месяц охмуряет, сечешь? Надо помочь!
— Сделаем, — с самым серьезным видом кивнул я. Для гусар дамы — это святое, а уж нетраханные так и вовсе.
— Серега, слышь, ты тока это, для начала всякую фигню пой, лады? — подкатился ко мне с другой стороны Степан. — Димка ж у нас не такой голосистый, как ты, да и стесняется. Вдруг его девица на тебя перекинется? Он же ж нас всех потом затрахает нытьем своим бесконечным. Вот напоим Димку, он в раж войдет, тогда делай, что хочешь, лады?
— А она из приличных? — спросил я, задумчиво перебирая струны гитары.
— Да. Девка хорошая, всего за два месяца пошилась, сечешь? Графиня теперь. Наш человек.
— С женатыми не связывается?
— Да кто ее знает? — почесал затылок Степан.
Вован разлил коньяк по серебряным стопкам, едва не снеся с ненадежного походного стола закуску. Вручил всем, оперся на Ромку для устойчивости и замер в нетерпении. Трубы-то горят! А мы медлим!
— Сразу от ворот поворот дает, — подал голос лежащий на спальнике на полу Стас. — Я как-то попытался, огреб и отвалил. Ну ее в пизду, эту недотрогу! Пусть Димон за ней бегает.
— Вздрогнем, — оборвал нас Вован, поднимая стопку. — За все хорошее.
— Хык! — сказали мы.
Коньяк рухнул в желудок и взорвался там петардой. Кровь прилила к щекам, мир внезапно стал светлее, веселее и ярче. Ромка, наверное, хотел что-то мне сказать, но мужики втянули его в разговор, а я уселся на стул и спел первую песню. Для разминки.
Я прощаюсь со своей головой
Я кладу ее в воду — плыви, дорогая
Надоели сомнения, мне нужен покой
Поживи без меня, муки тела не зная
Благодарен тебе за те несколько слов
Что сумела сказать ты в любви признаваясь
Благодарен тебе за последний твой вздох
Но всему есть предел — ты плыви, дорогая
Моя деревянная голова
Плыви, чтоб не видеть твои глаза
Плыви, чтоб не слышать твои голоса
Прощай деревянная голова
Ромка только головой покачал на это и опрокинул новую стопку, ревниво наблюдая за просачивающимися в зал дамами и мрачнея глазами. Ха! Посмотреть было на что! Наши дамы, да в дурацком, это вам не ага! Я пел и улыбался Ромкиной ревности, прекрасно его понимая. Кто знает, что бы я творил, если бы мы с ним поменялись местами.
В делаx любви как будто мирныx
Стезя влюбленныx такова,
Что русский взнос за счастье милыx —
Не кошелек, а голова.
Но шпаги свист и вой картечи,
И тьмы острожной тишина,
За долгий взгляд короткой встречи
Аx, это право, не цена!
Не вешать нос, гардемарины!
Дурна ли жизнь иль xороша.
Едины парус и душа,
Eдины парус и душа!
Судьба и Родина едины!
— Сережа, да ты ж мой хороший! — налетела на меня с обнимашками Марина, моя старинная знакомая, суровая полковая дама драгун. — Хочешь, чаю с коньяком сделаю? Петь тебе сегодня до утра, солнышко. Давно я тебя не видела, так что готовься, живым не выпущу.
Ромка скривился, а я отложил гитару в сторону, расцеловал Марину в обе щеки, отправляя за чаем, и решительно посмотрел на недовольного лося. Так дело не пойдет.
— Выйдем, поговорить надо.
Ромка кивнул и двинулся к выходу на улицу, как ледокол, молча рассекая весьма нетрезвый народ, который расступался и поджимал конечности, как по команде освобождая ему дорогу. Эх, вот мне бы так научиться! Хоть бы кто вякнул! Среди наших народу с гонором хренова туча, а поди ж ты: разбегаются вежливо и даже не бубнят.
— Все это не для меня, — сказал Ромка, едва мы вышли на крыльцо. — Вы слишком буйные, да и слушать нудятину про полки, битвы и перестроения вперемешку с обсуждением сабельного оружия офицеров наполеоновской армии, я не готов.
— Ну да, лучше пить в сауне со шлюхами, чиновниками и зажравшимися олигархами, перемывая кости политикам всего мира и их любовницам, договариваться об очередной охоте на несчастных животин из Красной Книги или поездке на Мальдивы на глобальную пьянку, — не удержался я.
— Не лезь в бутылку, — поморщился Ромка.
— А ты не гони на моих друзей! Многие из них не имеют ни гроша за душой, но у них, бля, душа есть, не то, что у твоих подонков!
Ромка дернулся, как от пощечины, но не успел возразить, потому что у меня на плече повис Степан.
— Серега, ты че опять? Строишь? Не на того напал. Роман — мужик умный и серьезный, остынь.
Я от удивления весь пыл растерял. Они же только на Бородино виделись! Когда Ромка успел Степана обработать?!
— Я не строю, — буркнул я, Ромка насмешливо прищурился. — У Ромкиного водилы, что в машине сидит, кольцо обручальное есть. Хотел попросить на время, чтобы девиц отвадить и Димону конкуренцию не создавать.
— Серьезно? — неожиданно охрипшим голосом спросил Ромка. Откашлялся. — Неожиданно.
— У тебя ж есть кольцо, Серега, — подергал меня за левый рукав Степан. — Надень на правую руку, чего ты усложняешь?
— Я его потом не сниму, — поморщился я. — А разбивать неохота, это кольцо — подарок. Оно мне дорого, знаешь ли.
— Я спрошу, — сказал Ромка и отправился к черному Крузаку, практически невидимому в темноте позднего вечера.
Степан закурил, а я задумчиво уставился в звездное небо. В Москве такую красоту хрен увидишь. Да кто там вообще в небо смотрит? Деньги, деньги, деньги… только вниз.
— Серега! Вот ты где! — возник за нашими спинами Димон. Похлопал по плечу, здороваясь, и поправил мундир, ежась от холода. — Пойдем, споем. Рвется наружу, горло дерет, а в одного перед толпой сыкотно.
— Подожди, подготовиться надо, — рассмеялся я, обхватывая его за плечи. Старый верный товарищ, хоть и не в одном полку, но на коне, черт побери! Русская кавалерия — это вам не абы что!
— Ради тебя стараемся, — поддакнул Степан, следом за мной поднимая голову к звездам. — Эх, мужики, только в таких местах, как это, понимаешь, что Россия велика и прекрасна.
— Что, раздумал продавать военные тайны пендосам? — подколол Степана я.
Он работал начальником отдела в КБ и отвечал за то, чтобы ракеты с подводных лодок прилетали туда, куда надо, а не туда, куда им захотелось.
— Да кому они нахуй нужны, — пыхнул на меня дымом от сигареты Степан. — Мы во все века в рукопашной сильны были. Так и спасемся, ежели чего.
— Успокоил. Сабли, кони и вперед, на танки? Как в 41-м? — грустно сказал Димон. — Мужики, ну вас к лешему. Давайте о хорошем, а?
— То есть о женщинах? — предложил я.
Димон оживился и вылил на нас ушат восторга по поводу девицы, которая, судя по всему, действительно его зацепила. Нас спас Ромка, вынырнувший из темноты так тихо, что мы его не сразу заметили.
— Держи.
Я опустил глаза вниз и в свете одинокого тусклого фонаря над входом увидел обручальное кольцо на Ромкиной ладони, а за его спиной мрачно-ехидного Федора. Я поджал булки. Что они задумали?