Электронная книга - «Двое (СИ)». Краткое содержание книги:
— С чего бы это? — обхватил его за талию я. — Дождя-то нет.
— Будет, — обнял меня за плечи Ромка. — Смотри, какая туча.
— Где? — завертел головой я.
Ой, зря, ой, зря! Меня повело, но мой профессиональный корпоративный алконавт был настороже, так что я уткнулся в его могучую шею носом и никуда не упал.
— Прямо над головой, — прошептал Ромка, и на нас обрушился ливень.
Мы промокли насквозь мгновенно, но не обратили на это никакого внимания, потому что исступленно целовались, забыв про гостей, непогоду, место и время. Нас привел в себя раскат грома, от которого одна из машин взвизгнула сигнализацией.
— Пойдем в дом, Ромка, — потянул лося в сторону домика прислуги я.
— Размечтался, — смахнул воду с лица он. — Гроза есть? Есть! Турник есть? Есть. Подтягивайся.
— Но дождь же! — попытался свинтить я. — Скользко!
— Я мечтал увидеть тебя обнаженного, под дождем, с напряженными мышцами с открытым в комплиментах мне ртом целый день, — сказал Ромка и разорвал на мне футболку. Прошелся руками по груди и ребрам, сжал в ладонях мои ягодицы и слизал капли с моей шеи.
— Да как скажешь, — зашипел от острого наслаждения я и отступил от него к турнику.
Медленно стянул шорты…
— Ты умный.
Прислонился плечами к стволу тополя, выставив бедра вперед…
— Могучий.
Избавился от плавок…
— Надежный.
Встал под турником и как следует потянулся…
— Мой.
— Серш-ш-ш-ш!
Ромка облапал меня как раз тогда, когда я на турнике повис. То есть попытался, но пальцы сорвались с мокрой перекладины, и я застрял в Ромкиных руках, что поддерживали меня под ягодицы.
— Хочу тебя!
Я обхватил его талию ногами, а он впечатал меня в дерево спиной и устроил такое показательное выступление, что под конец я даже мычать не мог от накатившего наслаждения. Только слизывал дождь с губ, держался руками за перекладину турника и не хотел возвращаться в реальность. Зачем она мне?
— Серж, родной, отцепись. Нам пора домой, а то простынем. Обними меня.
Я послушно встал на ноги и обнял Ромку за талию. Нет, за бедра. То есть за ягодицы. Такие упругие… скользкие… мне в них всегда так хорошо…
— Серж, перестань.
— Хочу!
— Ненасытный, — рассмеялся мне в висок Ромка. — Все будет, не торопись.
— Но я хочу! — возмутился я, заплетаясь ногами в траве. Когда это мы такой коврик в ванной постелили? Скользко-то как, а? — Ромка, выключи душ! А то навернемся.
— Ха-ха-ха. Совсем потерялся. Эх ты, пить не умеешь.
— Ты мне зубы не заговаривай! — сказал я, отчаянно борясь с зевотой. Спать хотелось даже больше, чем трахаться. — Лучше в постель ложись. И меня с собой взять не забудь.
— Тебя забудешь, как же.
Я споткнулся обо что-то на полу, пролетел пару метров на бреющем и приземлился в пахнущие свежестью простыни на постели.
— Красота-то какая! — сказал где-то вдалеке Ромка. — Так бы и смотрел на тебя вечность.
Я заполз на постель и свернулся на ней калачиком, укутываясь в холодное одеяло с головой.
— Холодно тут. Иди ко мне, печка. Живо!
— Грозная няшка, — громовым раскатом расхохотался Ромка и нырнул ко мне под одеяло.
— У меня не забалуешь, — согласился я, обнимая его. Переплетаясь с ним, чтобы как следует его… но глаза почему-то… и силы как-то… — Давай я тебя завтра трахну, а?
— Трахнешь?
— Буду любить долго и тщательно, — поправился я, сонно рассыпая ленивые поцелуи по Ромкиному лицу. — Ты ж у меня один такой, лосенок. Люблю ж я тебя.
— Это прекрасно.
— Не очень.
— Почему?
Я обнял его покрепче и почти уснул, но он пощекотал мой бок и заставил проснуться. Почти.
— Почему, Серж?
— Что со мной будет, если ты уйдешь? Ты же мое сердце, глупый. Разве можно жить без сердца?
— Нельзя, — обнял меня Ромка.
Задышал тяжело, зашептал что-то на ухо, но гром заглушил его слова, а шорох дождя унес меня в далекие теплые дали.
21.07.15
====== 35. Никогда ======
Комментарий к 35. Никогда накатило после Питера) посвящается моим ведьмам
песня Ума Турман “Кажется, никогда”
25.07.15
Я в поездах, отставших от расписанья,
Я в городах, которых нету на карте.
Я умер, так и не пришедши в сознанье,
Хотел быть первым, но споткнулся на старте…
Я помню чёрные края этой бездны,
Я помню пение живущих там вечно,
Я понял, что слова теперь бесполезны,
Я видел небо — оно бесконечно.
Я сидел в питерской кафешке, слушал уличного музыканта и смотрел на трех женщин, что стояли на Невском проспекте, подпевали ему и даже немного подтанцовывали. Три яркие птицы, три лучика света, веселья и жизни, которых скоро унесет от меня холодный вечерний ветер.
Кажется, никогда нам на планете этой не встретиться,
Просто рукой махнуть — и голос почти не слышен.
Просто «пока-пока», и молча пойду я вниз по лестнице.
Может, когда-нибудь музыка станет тише.
Говорят, человек выбирает свою судьбу, сворачивая на жизненных перекрестках в ту или иную сторону, и принимая решения, изменить которые невозможно. Вот и сегодня, я, сидя на стуле, стоял на Перекрестке и смотрел в лицо Другой Дороге. Три женщины, три красотки, которых я свел вместе. Кто они для меня? Мы знали друг о друге все и ничего. Общались в великой паутине интернета больше года, смеялись, ругались, обижались и мирились. Находили общий язык во всех, даже самых развратных смыслах этого слова.
Кто нас слепил и из какого мы теста?
Хотел понять я жизнь и в ней разобраться.
Узнал, что где-то есть счастливое место,
Но в это место невозможно добраться.
И я ходил по всем дорогам напрасно,
И если дождь, то надевал капюшон я.
Я видел женщин — они были прекрасны,
Но к сожалению тебя не нашел я…
Они живут в разных странах и городах, но сегодня собрались в великом северном городе, чтобы прикоснуться друг к другу по-настоящему, вглядеться в глаза и понять, что женская дружба — это не миф и не сказка. Им нечего делить, не перед кем выделываться и что-то доказывать, потому что мужчина, который дорог им всем, — миф. Жизнерадостное, своенравное, избалованное привидение, которое принадлежит им в равных долях. То самое, которое смотрит на них сейчас и мучается от желания подойти, обнять… и обязательно полапать. Всех троих. Сказать, мол, это я, ведьмы. Впрочем, мне не пришлось бы ничего говорить, они узнали бы меня сами.
Кажется, никогда нам на планете этой не встретиться,
Просто рукой махнуть — и голос почти не слышен.
Просто «пока-пока», и молча пойду я вниз по лестнице.
Может, когда-нибудь музыка станет тише.
Музыка… Да, она важна. Как и Ромка. Я не собирался в Питер, мои клиенты все решили за меня, назначив встречу в тот день, когда мои ведьмы собрались на шабаш. Что это? Знак? Намек на то, что пора снять маску и обнять их, наконец, по-настоящему? Или очередная проверка? Искушение дьявола, который однажды уже проверил меня так, что мало мне не показалось. Я вспомнил отрешенно-мрачного Ромку в аэропорту.
— Ты обещал, что твоя виртуальная жизнь никогда не станет реальной.
— Да ладно тебе, — сказал я, чувствуя себя не в своей тарелке. — Я верю им как самому себе. Они мои друзья. Что такого в том, что мы встретимся?
— Ты не понимаешь? Они перестанут быть твоими друзьями.
— Почему?
— Потому что сейчас ты — прекрасное нечто, которое принадлежит каждой из них по отдельности и всем вместе одновременно, но если ты обретешь плоть и кровь, то рано или поздно, они захотят владеть тобой единолично. Ты виртил с ними, Серж, неужели ты думаешь, что ни одна из них не захочет повторить все в реальности? Ради спортивного интереса или поддавшись твоему безмерному обаянию и сокрушающей волю улыбке, неважно. Они перестанут быть собой и станут стервами, борющимися за твое внимание. Ты все испортишь, пойми!
— Ты преувеличиваешь, — отвел глаза я.