Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
– Почему же вы считаете, что она не оценила вашу… доброту? Оценить-то она оценила, но, думаю, ей не хотелось за нее платить. Согласитесь, что оценивать – одно, а платить – немножко другое."
Вдруг выражение лица Минкциона изменилось.
– Вы запретили ей встречаться со мной?
Мохтерион впервые за всю беседу улыбнулся.
– Я не могу ей запретить распоряжаться своим телом так, как ей этого хочется. Я – богобоязненный человек.
– Что вы имеете в виду?
– Я стараюсь быть лишь порядочным."
Минкцион засунул свободную руку в карман и достал оттуда карандаш. Недолго думая он поднес его к стенке, на которой, правду сказать, с трудом можно было разглядеть следы побелки, произведенной в незапамятные времена, и принялся выводить какие-то каракули.
– Вот. Тут мой телефон и имя, – сообщил он. – Передайте ей, что заходил сказочник Минкцион. Передайте ей, пожалуйста, цветы. – Подмастерье взял у него цветы. – И вот это."
Минкцион достал из нагрудного кармана две плитки шоколада. У Подмастерья замерло сердце от великолепной концовки, исполненной на самой высокой ноте и выразившейся в том, что, не затягивая больше свой неудавшийся визит, Минкцион открыл дверь подъезда и вышел, видимо, до того взволнованный столкновением с неприглядной действительностью, что забыл попрощаться. Подмастерье прикрыл дверь ногой и решил тут же сплавить трофеи заслужившей их воительнице: он ничего не имел против цветов, ибо они скоро завянут и Аколазия выбросит их, а о пользе шоколада был наслышан, но сам не ел его из-за врожденных проблем с сердцем.
XII
На стук выглянула Аколазия, которая показалась Мохтериону очень соблазнительной; его не удивило, что она прихорашивается в разгар рабочего дня.
– Это вам-с, – произнес поторжественнее Подмастерье и протянул ей цветы и шоколадки.
– От кого?
– Это ты узнаешь в моей комнате, куда я тебя приглашаю последовать без промедления.
– Но можно же занести это добро к себе? – рассчитывая на понимание, спросила Аколазия, в руки которой уже переместились скромные приношения Минкциона.
– Можно, но и только, – и Подмастерье, чуть ли не приплясывая, поспешил к себе.
Не успел он задернуть шторы, как вошла Аколазия.
– А я чуть было не спросила, не пришел ли кто и где он, – сказала Аколазия, догадавшаяся по тому, что Мохтерион был обнажен и знамение выдавало его тело, о бессмысленности вопроса.
– Сперва надо было подождать ответа на первый вопрос. – Он приблизился к ней и, прикоснувшись к ее телу, подавил едва зародившиеся сомнения относительно своего намерения. – Дары от Минкциона.
– Ты не послал его подальше?
– Только после того, как он осчастливил нас возможностью по первому зову сблизиться с нами.
– Не успела зайти, и в койку, – без всякого недовольства заметила Аколазия.
– Что ж он недополучил ночью, что приплелся еще и днем?
– После тебя придется полчаса приводить себя в порядок, – игнорируя вопрос, сказала Аколазия.
– Вот мы какие! Экономишь силенки для избранника, а тут герои по двадцать раз на дню прибегают!
– По двадцать раз! На дармовщинку и уксус сладок, а тут…
– Выкладывайся, выкладывайся моя изменница! Пусть хоть раз твой миленок отведает тебя отделанной на износ.
– Что на тебя нашло? Ты не был таким разговорчивым во время…
– Прощаюсь с летом! Да ты не спеши! Никто ведь не ждет… А хоть бы и ждали!"
Подмастерье умолк в ожидании реплики Аколазии, но она, быстро смекнув, что, отвлекая внимание, лишь затянет любовную возню с добрым хозяином, который, как и прочие люди, будет добрее, если не прекословить ему, решительно сомкнула губы, достигнув полной гармонии с уже закрытыми глазами. Хитростью молчание Аколазии никак нельзя было назвать, ибо нашедшей на него словоохотливостью Подмастерье мешал в первую очередь себе, но то ли новизна, несмотря на свое уродующее воздействие, увлекала его, то ли приятно было не поддаваться на уловку Аколазии, извлекая дополнительное удовольствие от противостояния ей, в результате он разболтался настолько, что внезапное молчание подействовало бы на него скорее как шок, ведущий к потере потенции, чем как средство усиления удовольствия.
Впрочем, отдельные фразы стали повторяться столь часто и настолько в такт движениям, что между ними Подмастерье в мыслях успевал поблагодарить судьбу за дарованную ему возможность исполнять в школьном симфоническом оркестре одну из ранних симфоний Гайдна, отзвуки которой слышались ему в покачиваниях с Аколазией, и которые, по его мнению, должны были убаюкивать ее. Сомкнутость двух пар глаз не мешала сознанию воспринимать отрывочные реплики: “Пусти поглубже!” “Обопрись на колени!” “Запусти от души!” “Пропеки с