Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
XI
Подмастерье ждал Минкциона, знал, как его принять, и вовсе не собирался услуживать ему, но когда он услышал несмелый стук и открыл дверь, из всех заранее продуманных деталей встречи в жизнь была воплощена лишь одна, хотя и не малозначительная: открыв дверь и впустив посетителя в прихожую, Подмастерье не сдвинулся с места, и всем своим недоуменным и суровым видом показал незваному гостю, что ему не рады.
– Вам кого? – спросил Подмастерье Минкциона.
– Как?! Вы меня не узнали? Я был у вас этой ночью.
– С Эвфранором? Узнал. А вы без него?
– Я не собирался приходить вместе с ним.
– Напрасно. Что вам угодно?
– Я пришел к Аколазии. Я ей обещал.
– А она обещала ждать вас?"
Минкцион задумался. У Подмастерья при виде его смущения сжалось сердце, но он сразу одернул себя и набрался духа, чтобы поскорее выпроводить сдержавшего свое слово гостя. Тут только он обратил внимание, как тщательно подготовился Минкцион: он был гладко выбрит и аккуратно, даже со вкусом одет и источал приятный запах мужского одеколона, который, казалось, исходил и от цветов у него в руке, столь декоративных и внушительных по размеру, что творец вполне мог не наделять их благоуханием.
Подмастерье был очень слаб по части цветов, хотя и любил их в дошкольном возрасте, за что его дразнили в детском саду столь жестоко, что на всю остальную жизнь цветы не только исчезли из его поля зрения, но он с трудом различал их и с превеликим трудом запоминал их названия. Относительно цветов Минкциона он мог сказать, что это были не розы, не гвоздики и не фиалки. Чуть позже он вспомнил и с нескрываемой радостью отметил, что это также не ромашки и не тюльпаны. На этом узнавание прервалось. Определение количества представляло несопоставимо меньше трудностей: их было три штуки.
– Честно говоря, я не помню, – выдавил из себя Минкцион, – но разве она не ожидает всех, кто готов любить ее?"
Тут Мохтерион вспомнил, как несладко расплачиваться за чужую готовность любить, и еще более нахмурился.
– Вы нас не совсем правильно поняли.
– Так объясните!
– Боюсь, что если вы этого не поняли до сих пор, то не поймете и в будущем. Впрочем, попробовать можно. У Аколазии сейчас нет времени любить так, как любят при других, более благоприятных обстоятельствах.
– Она не предупредила вас о том, что мы сегодня должны были встретиться?
– Нет.
– Да ведь я от чистого сердца… – возвысил голос Минкцион. – Разве вы не видите, что я не такой, как другие?
– Верно. Все мы разные, и зачастую очень.
– Я в ней увидел прежде всего человека и обращался с ней, как со святой; она не могла не почувствовать чего-то совершенно иного в моем отношении к ней! – с обертонами сердитости и отчаяния произнес Минкцион. “Да он прямо -таки философ!”, подумал Подмас терье. “Лакать, как щенок, лизать, как котенок, да подкармливать андерсеновскими сказками, чем не святая невинность!”.
– Женская душа, она… как вам сказать, – запнулся Подмастерье.
– Я не о том. Она не должна была в свои годы настолько очерстветь.
– Но, позвольте, тело – слишком видимая, слишком манящая, слишком бренная часть человека. Разве вы могли бы обойтись без ее тела?
– Нет. Но я прокладывал к нему путь через душу, через самые сокровенные свои чувства.
– Душа, любезный друг, – фикция, часто полезная, но еще чаще – совершенно бесполезная. По меньшей мере, ею не следует злоупотреблять. А чувства… Чувства – производные того же тела, да и просто само тело.
– Вы вульгарнейший материалист, и активно не веруете в Бога.
“Черт бы тебя побрал!”, подумал Подмастерье. “И треть общепринятой цены не в состоянии компенсиривать за подергивания, а туда же, еще и Бога приплетаешь!”
– Если у вас “материалист” ругательное слово, то я с вами не согласен. Существует мнение, что идеальное является тем, что не в состоянии быть материальным, и посудите сами: будет ли оно в таком случае лучше или выше материального?
– Я не философ. Спорить не буду. Женщина, не способная оценить скромность и достоинство – видите, в руках у меня три недорогих цветка, а не букет роз, – такая женщина, такая женщина… – и Минкцион махнул свободной рукой.