Халим. В плену у шейха [publisher: SelfPub c оптимизированной обложкой]

– Я тебя не терял, Райхана. Но ты, думаю, уже всё поняла. Зачем задаёшь эти ненужные вопросы? Спроси то, что действительно важно.

Наблюдать за её реакцией – одно удовольствие. И злоба чёрная всё ещё душит его, требует мести. За то, что сбежать хотела, за то, что лишить его себя хотела. За то, что понял тогда, что не смог бы её отпустить. Она стала зависимостью. Наркотиком. Самым страшным, самым губительным.

Когда узнал о том, что затевает Давия, захотелось увидеть реакцию Райханы. Да, он знал, что она мечтает вернуться в свою Россию. Знал, но почему-то надеялся на то, что она передумает. Не решится бежать. И в гнев впал, когда Саадат принесла ему весть, что Райхана согласилась.

Тогда возникло лишь одно желание. Оттрахать её грубо, сильно, зверски. По самые яйца, чтобы всю её своей яростью заполнить. Чтобы самому в ней раствориться. А потом лишить эту строптивую шармуту жизни. Чтобы больше никому не досталась. Чтобы даже собой не осталась. Навеки его.

И понял, что это помутнение не излечить. И само оно не пройдёт. Это не любовь. Это одержимость. Она в крови, как вирус, навечно. Её не вытравить. Она дарит привкус стали и гнева, она лишает дыхания.

Вторым, уже более осмысленным желанием стала жажда по ней. Наказать, сломать, в пучину ужаса её повергнуть. Показать ей, насколько ничтожна её жизнь. Насколько она зависима от него.

Эмир приказал им. Да, они все делали то, что он велел. Но уже тогда он знал, что накажет каждую тварь, которая её коснулась или хотя бы посмотрела. И себя наказал. Смотрел на неё всё время. Каждый день, каждый час открывал приложение и подолгу смотрел на свою русскую одержимость. Видел, как она билась в этой клетке своими изломанными крыльями, слышал, как звала его, и свирепел от бешенства. Но заставлял себя ждать. Пытал, изводил себя. Резал себя ножом, чтобы перекрыть ту другую боль, намного сильнее каких-то порезов.