Халим. В плену у шейха [publisher: SelfPub c оптимизированной обложкой]

Ольга презрительно фыркает.

– Шалава, не шалава, а с нами тут сидит. Значит, ничем не лучше. Ну или просто не повезло. Какая на хер разница. Нам всем когда-то не повезло.

Я останавливаюсь, покорно плюхаюсь на лавочку. Смотрю на свои колени, где уже сошла кровавая корочка, но ещё видны розовые следы, судорожно сглатываю.

– Я не могу. Не смогу так… С этими мужиками. Не смогу.

– А придётся, – добивает Ольга. Я её уже почти ненавижу, хотя и понимаю, что это от злости, от ненависти к себе она так. Потому что устала, потому что сил у неё тоже больше не осталось. – Они тебя спрашивать не будут, чего тебе там хочется. На четвереньки поставят, по херу с обеих сторон засунут и выебут. А будешь сопротивляться – ломать начнут. Да так, что взвоешь. Тебе после такого групповуха мёдом сладким покажется. Так что не прикидывайся принцесской, тут всем на тебя похер, даже им, – кивнула на Миру с Яной.

– Ты заткнёшься или нет? – рыкнула на неё Мира и, приобняв меня за плечи, к себе прижала. – Может, обойдётся ещё, а? – встряхнула меня, ободряюще улыбнулась. А я в её глаза голубые-голубые смотрю и вижу там небо родное, такое чистое, такое спокойное. Мне домой хочется, обнять тётю Глашу, даже Катьку. И пусть она деньги взяла за молчание, плевать. Я прощу. Я всех прощу. Даже Халима. Я его уже простила. Да я бы расцеловала его, зайди он сейчас в эту дверь!

Но время идёт, а я всё там же. В борделе, куда каждую ночь приходят за развлечениями «низшие слои», как называет их Ольга. Мерзкие, потные, вонючие мужики, которым очень нравятся славянки. Я ни разу не видела их и, честно говоря, совершенно не горю желанием. Достаточно друзей Захида и его самого. Но остальных девочек уводят каждый вечер. Их спускают на первый этаж, где находится бар и кабинки для развлечений. А потом приводят еле дышащих под утро.

Я не сплю по ночам. Ужасно боюсь, что Захид решит отправить на первый этаж и меня. А там уже никто не спросит, чего я хочу или не хочу. Ольга, как не прискорбно это признавать, права. Мы для них не люди, мы мясо. К тому же, глядя на меня, такую жалкую, избитую, измученную, как сейчас, кто поверит, что совсем недавно меня хотел сам шейх этого города? Они и не верили. Захид и его дружки приходили к нам и насмехались. Мучили девчонок, ставили их на колени и заставляли делать минет. Меня пока проносило. Но только потому, что лицо было разбито и они брезговали, называли меня уродиной и смеялись над Захидом, что купил непригодный к использованию товар. Говорили, что, если Захиду надоест зарабатывать деньги, он может спустить меня на первый этаж и распугать там всех клиентов.

А я была этому рада. Рада тому, что выгляжу, как уродина. Лучше так, чем быть изнасилованной этими ублюдками. Они все мерзкие, от них постоянно пахнет алкоголем и потом. И то, что они делают с девочками… Мерзко.

Особенно достаётся Ольге. У неё светлые, длинные волосы и белая кожа. Этим грязным подонкам нравится. Они любят белых женщин. А я сижу, забившись в уголок, с собранными в пучок на затылке немытыми и нечесаными волосами, опустив взгляд в пол, и под стоны девочек вспоминаю Халима. Его слова о том, как нравится ему моя белая кожа. И кажется иногда, что это всё мне приснилось. Что я всегда была здесь, в этом ужасном, грязном месте, слушала эти омерзительные стоны и даже сама не раз и не два была изнасилована этими мерзкими уродами. А шейх Халим эль Хамад мне приснился. Или, как думают все, я просто увидела его по телевизору и что-то себе нафантазировала.