Палаццо Волкофф. Мемуары художника
- Автор: Волков-Муромцев Александр Николаевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-253-3
- Переводчик: Ольга И. Никандрова
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Палаццо Волкофф. Мемуары художника». Краткое содержание книги:
Я завтракал в саду с Татьяной Львовной, старшей дочерью Толстого. Англичанин с украшениями подошел и присоединился к нам. Он удивил меня наглостью, с которой обращался с людьми. «Дайте мне хлеб», «передайте мне сахар», «налейте мне чашку чая»: ни «пожалуйста», ни «спасибо» никогда не сопровождали его приказы.
«Я хочу увидеть русского попа в его доме, — сказал он Татьяне Львовне. — Я бы хотел, чтобы Вы отвели меня к одному из них».
Она была так мила и добра, что почти согласилась, когда я умолял ее на русском не делать этого.
После обеда мы с графом и графиней пошли гулять в красивый лес. Двое младших сыновей иногда шли впереди, а иногда позади нас. Когда мы шли впереди, графиня довольно громко сказала, что ее сыновья не стесняются обсуждать в присутствии своих родителей то, каким образом после их смерти они поделят имущество. Сыновья услышали это и улыбнулись.
Около четырех часов, когда все молодые люди играли в теннис на лужайке, и Чертков удивил меня своей отличной игрой, графиня, Софи, и я уселись в тени на низкой скамейке, а граф Толстой сидел на стуле на другой стороне, освещенный лучами солнца, и без шляпы.
Англичанин уже завладел им и, поставив свой стул рядом с хозяином, не переставал задавать ему вопросы. Иногда он наклонялся к уху графа, а затем отступал, чтобы посмотреть, что он написал в маленькой записной книжке.
Терпение Толстого поразило меня тем более, что он выглядел недовольным, и, не имея возможности больше выносить его, он, наконец, встал и подошел прямо ко мне.
«Этот человек задает мне такие личные вопросы, — сказал он, — что я действительно не знаю, как на них ответить», и после этого он сел рядом со мной.
«Вы слишком добры, — сказал я, — Вы не должны ничего отвечать этому отвратительному типу; надо, чтобы он покинул Вас этим вечером».
«Но как Вы это сделаете?»
«Увидите», — сказал я.
В тот вечер мы снова ужинали в тени деревьев; все общались.
«Я могу отвечать за своих дочерей, — сказала графиня, потому что я их воспитала; но я не могу отвечать за своих сыновей, которые следуют за своим отцом и, как и он, меняют свои идеи каждую неделю».
Граф слушал и улыбался.
Внезапно я повернулся к англичанину, который сидел на некотором расстоянии от меня в центре стола.
«Г-н *** (не могу вспомнить его имя), Вы когда-нибудь слышали о докторе Брауне?»
Этот невинный вопрос оказал удивительное влияние на англичанина, и он ответил смущенно «Да».
«Кто это тот джентльмен, о котором Вы говорите?» — спросил удивленный Толстой.
«Это англичанин-спекулянт, хорошо известный в Швейцарии — доктор разных наук, который под предлогом показать Швейцарию своим соотечественникам удачно ведет дела с владельцами отелей и тем самым неплохо зарабатывает себе на жизнь».
Англичанин молчал, замолчали и мы. Когда мы встали, Толстой сказал: «Удивительно, как Вам удалось столь быстро заставить его замолчать».
«Это потому, что он понял, что его заподозрили в том, что он из тех людей, которые под предлогом того, что делают что-то одно, на самом деле, делают нечто совсем иное».
Он исчез в тот же вечер.
До этого мои отношения с Толстым были самыми приятными, но на следующий день у меня случилась болезненная дискуссия с ним о Вагнере. Я понятия не имел, что Толстой написал о его операх, и наша дискуссия зашла настолько далеко, что, когда он объявил мне, что Вагнер был «Bürger Allemand»[228] без малейших способностей к искусству, я рискнул заметить, что употребленное слово «буржуазный», чтобы обесценить Вагнера, не имело никакого значения, и что в любом случае оно звучало бессмысленно в устах Толстого, для которого не существовало никаких сословий — ни дворянского, ни буржуазного, ни крестьянского.
«Я думаю, дорогой граф, что мы никогда не договоримся по этому вопросу, и я предпочел бы уехать, тем более, что посягал на Ваше гостеприимство в течение трех дней».
«Да что за мысль пришла Вам в голову! — воскликнул он. — Надеюсь, что Вы не обиделись».
«Нет, но думаю, что мне, действительно, пора уезжать».
В этом доме каждый мог делать то, что было ему по душе, и я пошел в конюшню, где нашел великолепного бородатого кучера и сказал ему, чтобы он впряг лошадь в экипаж и забрал меня через час. Мне сообщили, что в конюшне было восемнадцать лошадей.
228
Немецким бюргером (нем.).