Бывшие

— Можно включить печку? Холодно.

— Любовь не греет?

— Не поняла…

Вместо ответа он тихо усмехается, устремив внимательный взгляд на размытую дорогу. Дворники бешено мечутся по стеклу, так же сильно, как колотится мое сердце.

Он крайне редко садится за руль сам, но сегодня вдруг решил и это кажется мне плохим знаком. Хотя все мои последние дни — один плохой знак и непроходимая головная боль.

Я сидела не выходя из комнаты, не имея никакого шанса связаться с внешним миром и любые мои попытки улизнуть моментально пресекал приставленный ко мне тупоголовый боров. Кажется, он ходил за мной всюду, разве что в туалет отпускал одну. Все мои гаджеты: ноутбук, телефон, планшет отобрал Тигран, я сидела в полной изоляции умирая от волнения за Сашу. Лишь единожды мне удалось стащить телефон горничной и быстро ему позвонить. Я должна была его предупредить, сказать, чтобы он был осторожен! Мне страшно от того, что он мог не воспринять мои слова всерьез, ведь перед этим я наговорила ему кучу глупостей, но очень надеюсь, что он меня услышал. Что уехал куда-нибудь подальше, замел за собой все следы и Тигран его не достанет.

— Куда мы едем? — испытываю что-то похожее на дежавю, потому что, кажется, еще совсем недавно задавала точно такой же вопрос. — Я не спрашиваю «зачем», хотя бы «куда».

Он привычно молчит, игнорируя меня словно пустое место. И я до смерти от этого устала! Пусть уже сделает со мной что хочет, черт с ним, но я могу хотя бы узнать! Мне надоело, что меня таскают туда-сюда словно безвольный манекен. Надоело!

Несколько дней непрерывной депрессии перемешанной с чувством вины и страха дали свои плоды — я превратилась в жалкое подобие зомби, все чувства смешались тоже, образовав одну большую бесцветную кучу.

Я хочу только одного — чтобы Саша был в безопасности, чтобы Тигран его не достал, что будет со мной меня уже волнует мало.

— Хочешь убить меня — убивай, но не трогай его, — произнесенные мною слова спустя минуты продолжительной тишины звучат даже как-то зловеще. — Он ни в чем не виноват.

Тигран улыбается, но не искренне, так улыбаются люди, когда совершили какую-то пакость и гордятся этим.

— Зачем мне тебя убивать, ты мне еще пригодишься.

— А он?

— А он уже нет. Все, что он мог, он сделал.

В ужасе оборачиваюсь на него и пытаюсь переварить услышанное.

Неужели я не успела со своим предупреждением? Неужели Саша в беде?!

Что значит это его «уже нет»?

— Куда ты его втянул? — цежу сквозь зубы, изо всех сил стараясь не дать волю слезам. — Что именно он уже сделал, я не понимаю!

— Он сделал то, что сделал бы только идиот — подставил под удар свою репутацию и даже жизнь ради шлюхи, которая того не стоит, — переводит на меня темный взгляд. — Имя шлюхи сказать?

— Что с ним?! Где он сейчас! Отвечай!!!

Я знаю, что если он не захочет говорить — он ничего не скажет, но, к счастью, сегодня ночью он как никогда благосклонен.