Трёхочковый в сердце

Он сильнее прижал Киру к себе. Руки заскользили вниз, по тонкому шёлку, забираясь под коротенькое платье. Задрав подол, Ник почувствовал тепло её бёдер, подобно сочной мягкости спелых фруктов, сжав которые ощущаешь горячий сок, стекающий с твоих пальцев. Он знал, что это за «нектар». Коротким движением Ник стянул трусики, те, пёрышком на ветру, медленно струились по гладкости её ног, опускаясь на пол. Пришлось помочь устроиться Кире на туалетном столике, как и ей – освободиться ему от штанов. Она задрала на нём майку, остротой своих коготков, высекая контуры его пресса. Рука опускалась ниже, нащупывая восставшую плоть. Коротким движением Кира, потянув за «стержень» практически придвинула Ника в себя. Он упёрся руками, не прекращая поцелуя, и вошёл в неё, окунаясь в ощущение захлопнувшегося паучьего капкана, когда всё тело завёрнуто в кокон из переплетений нежных шёлковых прядок, а мозг галлюцинирует в токсическом экстазе впрыснутого яда. Только в его случае, в ловушке оказалась лишь голова и орган немногим ниже сердца, но тоже отвечающий за любовь.

Кира тяжело дышала, закусывая губы, чтобы не застонать. Ник, подхватив её под коленки, задрал ноги выше, входя глубже и быстрее. Она упиралась руками в стенку, покатость, которой плавно переходила в потолок, чтобы создать хоть какое-то сопротивление его натиску, и зафиксироваться в пространстве. Кире даже удалось дотянуться ногами до стены позади Ника, создавая некое подобие рогатки, или катапульты, где он одновременно был и спусковым механизмом и снарядом. В какой-то момент, звук столкновения их тел стал вровень с гулом самолёта. Ник уже не разбирал кто из них приглушённо шептал: «Тише, тише». Он рванул Киру на себя, сдирая со столика, развернул, поднял выше сползающее платье, и вошёл грубым толчком, опрокидывая девушку обратно. Намотав россыпь её волос вокруг собственной кисти, Ник, словно заарканив грубым лассо, потянул на себя, запрокидывая ей голову, и чуть прикусив жертвенно подставленную шею. Его губы уходили выше, целуя гладкую линию подбородка, уголки рта, сдерживающего стон удовольствия, поднимаясь к высеченным скулам и выбившейся непослушной прядке. Одной рукой она держалась за влажную прохладу раковины, а второй – кто смотрел фильм «Титаник», прекрасно помнят след на запотевшем стекле. Ник словно вминал Киру в тот крошечный уголок ванной комнаты, ставший приютом их страсти, нещадно барабаня по налившейся красноте загорелых ягодиц. Заданный им темп, превращал звуки слияния их тел в музыкальную какофонию, причудливым битом, разливающимся в пространстве. Это было похоже на эпатажный клип «satisfaction», где эротичный подтекст скрывали за ярким ассоциативным рядом из звуков работы строительных материалов и модной в те года дискотечной мелодии. С натиском отбойного молотка Ник прорывался внутрь Киры. Словно вгоняя свой гвоздь, в уступающую структуру материала, по самую шляпку. И каждым сантиметром Ник чувствовал, как наполняет её, заставляя вскрикивать с каждым новым «проходом».