В полдень, на Белых прудах
- Автор: Логачев Виктор Степанович
- Год: 1990
- Язык: русский
- Год: Донбас
- ISBN: 5-7740-0207-1
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В полдень, на Белых прудах». Краткое содержание книги:
Читатель встретится как со знакомыми героями по «Излукам», так и с новыми персонажами.
Прокша Оглоблин пятится назад.
— Скажи там, — просит его Каширин, — пускай следующий заходит.
Но у Прокши еще имеются какие-то надежды, он приостанавливается:
— Я, Афанасий Львович, наверное, заявление напишу.
— Ты же его уже написал. Вот оно, передо мной. Только я сказал: не подпишу.
— Я другое заявление… — Прокша тянет, — на расчет! В совхоз пойду работать.
— В совхоз? Интересный поворот. А что, заманчиво, заманчиво! Я тоже туда пошел бы, да вот… понимаешь, совесть имею, а вот деть куда, не знаю. Может, тебе ее передать, а Прокоп Протасиевич?
— Зачем она мне, Афанасий Львович, у меня своя совесть есть.
— У тебя? Говоришь, у тебя совесть есть, Прокоп Протасиевич, да?
— У меня, у кого же еще.
— Сомневаюсь, — кивает головой Каширин. — Вот, к примеру, у твоей Жучки, собаки, совесть точно имеется, Я когда мимо двора вашего иду, она обязательно голос подаст. Она чувствует: ее долг такой, служить человеку. А у тебя, Прокоп Протасиевич, какой долг? Кому ты служишь? Во, верно — своему карману и животу. — Каширин умолкает, но вскоре вновь заговаривает: — О, Прокоп Протасиевич, у меня к тебе дельное предложение: мы сейчас комплектуем новую бригаду, кирпичный завод она будет строить. В нее включим и механизаторов. Зарплата, обещаю, там высокая будет. Так что и теплицы тебе не понадобятся. Пойдешь? Первым добровольцем станешь, Пойдешь, а, Прокоп Протасиевич?
Прокша Оглоблин пожимает плечами. Ну, Каширин! Ну, Каширин! Одно, второе! Пленки сначала, теперь бригада…
— Не знаю.
— А кто знает?
— Не зна-аю.
— Э-э, Прокоп, Прокоп, живешь ты и…
— Я подумаю, Афанасий Львович, хорошо?
— С женой посоветуешься, да?
— И с женой.
— Ну давай, давай советуйся. Только я бы на твоем месте не раздумывал — охотников сейчас, только клич подай, ого понабежит. Еще бы! Кирпичный завод в колхозе!
— Хорошо, — соглашается Прокша. — Записуйте меня в свою бригаду.
— Да не в мою — в колхозную, я пока еще председатель — не бригадир.
— Ладно, — исправляется Прошла, — в колхозную, в ту, которая кирпичный завод будет строить.
— Ну вот и славно, Прокоп Протасиевич, вот мы и договорились с тобой. Пустим кирпичный, тогда и об отпуске подумаем.
— Ага, — не возражает уже Прокша.
Он выходит.
Каширин нажимает на кнопку звонка: пусть Клава зовет следующего, и в это время появляется Прокин, председатель сельского Совета.
— А-а, Михаил Степанович, проходи, проходи. Что привело ко мне, какие вопросы?
— Я не с добром к тебе, я ругаться.
— Ругаться так ругаться. Мы с тобой часто это делаем.
— Служба у нас такая.
— Служба, говоришь? Да нет, наверное, иное. Ну что стоишь, проходи, садись и ругайся, — приглашает Прокина Каширин.
— Ладно уж, спасибо, я на ходу. — И председатель сельсовета начинает: — Слыхал я, Афанасий Львович, ты кирпичный завод наметил строить, так?
— Да, я не скрывал и не скрываю этого.
— Дело не в том.
— В чем же, я жду. Объясни.
Прокин раздумывает и продолжает:
— Место ты, по-моему, неудачное для завода выбрал.
— Место? Откуда тебе известно, где мы его собираемся строить, кто тебе о том поведал?
— Земля слухом полнится, Афанасий Львович.
— То земля, а у нас Кирпили всего-навсего.
— Тем более.
— И все же? Шофер мой сказал тебе, Юрий?
— Не гадай, все равно в молоко попадешь.
— Хорошо, не буду. — Каширин молчит. Молчит и Прокин. — Итак, я слушаю дальше.
— А, ну да, — спохватывается, вспоминая, за чем пришел, председатель сельсовета. — Так вот я и говорю, неудачное место ты, Афанасий Львович, выбрал для завода.
— Я это уже слышал.
— А, ну да. — У Прокина небольшая заминка. — Понимаешь, Афанасий Львович, в том месте как раз стоит Юркова могила, место то священное.
— Во-первых, она не там, а напротив, это важно. Во-вторых, что это за могила?
— Там, поговаривали давно, будто какой-то близкий родственник русского царя захоронен, и цепь из могилы свисает, кованая, огромная, сотни килограммов!
Каширин усмехается:
— Говоришь, Михаил Степанович, родственник русского царя захоронен? А мы в какое время живем, а? Во, при Советской власти, уже более полувека! А ты все про царей. Про них давно надо забывать.