Чужая жизнь [СИ]

Что подумает Брандт, увидев, что мы забрали не только все небольшие ялики, но и пару больших лодок? Правильно. То, что лодки захвачены для того, чтобы переправить детей через реку по большому озеру и дети уже на противоположном берегу реки. Значит, он загрузит в резиновые лодки свою разведку и попробует нас догнать по воде. Никогда не поверю, что в егерской группе нет резиновых лодок с моторами, а сам Брандт со всей своей шоблой, загрузившись в большие баркасы, которые я ему любезно оставлю, отправится следом.

Конечно же, некоторую часть загонщиков, гауптштурмфюрер отправит вдоль берега озера, но это несколько дней пути — пока они будут добираться, мы уже в лесах растворимся. Именно поэтому он сначала попытается нас догнать разведгруппой, а затем, вцепившись и подтянув подкрепления, просто задавит нас числом. Как он думает. Но это Карелия, а не Бавария и не Австрийские и Швейцарские Альпы. Здесь несколько другие законы, леса, озёра и люди. Здесь всё другое и Брандт в этом очень скоро убедится.

Второй вариант, … а вот его я даже обсуждать не хочу. Для нас он смертельно опасен, но, как всегда, человек предполагает, а у «Бога» и «Божественного провидения» свои расклады. Эти двое пакостников постоянно устраивают людям мелкие и не очень подлянки, а людям приходится крутиться, чтобы не предстать перед ними раньше времени и в белых тапочках.

Выспаться Степану удалось. Проснулся он сам, пожевал и устроился наблюдать. Есть со Стёпкой я не стал — после еды сразу не усну. Человеческому мотору, получившему свою порцию горючки всегда необходимо время чтобы переварить топливо в жизненную энергию. Соответственно пока организм работает, сон отступает. Поэтому я завалился спать недокормленным и даже уснуть успел, накрыв лицо куском недавно постиранного мной немецкого маскхалата. И проспал минут сорок, когда началась незапланированная мной движуха.

Первыми появились две телеги с шестью полицаями. Я не ожидал от них ничего необычного, поэтому Степану особых инструкций не давал. А зря. Полицаи приехали ещё с четырьмя пленниками и остановились прямо напротив немецкого секрета.

— Ёб … трах тарарах, там, пам, бум … вашу мать. — Фраза, разбудившая меня, была много длиннее, значительно многословнее и сильно эмоциональнее. Всю я её не услышал, так как спал, но потом уже много позже на привале попросил Степана повторить и постарался запомнить её всю.

— Стёп! А повторить? — Спросонья я не сильно соображал, но глумливые нотки в вопросе проскользнули.

— Саш! Иди ты. Там Яковенко. — Степан напротив, был злым и напряжённым. Голос напарника звенел как струна.

— Кто? Какой Яковенко? И давай потише. Не бренчи нервами. — Уже спокойней сказал я.

Надо моего напарника иногда осаживать, а то в таком состоянии Стёпка легко в штыковую атаку побежит. И то, что у него нет винтовки со штыком, а в руках только немецкий автомат, его вряд ли остановит — «винтарь» он у кого-нибудь по пути отберёт, мимоходом прибив бывшего хозяина винтовки.