Вся пани Иоанна. Том 2 [компиляция]

— Почему?

— Патрик сбежал, они его ещё не поймали, так что никакого допроса не было. Письменного сообщения он тоже не оставил.

Гражинка медленно опустилась на стул и, выпрямившись, застыла с безучастным взглядом. Это должно было означать, что она идеально спокойна и готова все выслушать. Так я ей и поверила. Меня не проведёшь. Я лихорадочно соображала: что подать на стол? Вино, коньяк, лёд, валерьянку?

Решила принести все, на всякий случай, и сделала это в молниеносном темпе. Пусть все стоит на столе, чтобы больше не отвлекаться.

— Итак, начинаем, — принялась я распоряжаться. — Подробности потом, а сначала главное. Результаты обысков!

— Никаких результатов.

— Совсем никаких?

— Никаких. Не назовёшь же результатом остатки лома у Веси и несколько растрёпанных «Плейбоев» у Антося. Даже наркотиков ни у кого не было. Даже спиртного.

— Но Антося допросили?

— Да.

— И что?

— Ну вот, ломается тобой же установленный порядок. Давай сначала о главном, а потом детали, ты ведь требуешь подробностей.

Ятем временем бесшумно доставала бокалы и рюмки, глубоко разочарованная результатами обысков и постепенно убеждая себя возложить надежды на Патрика: коллекция у него, а уж он-то к ней отнесётся бережно. И если в ней имеется холерный брактеат, коллекция раньше или позже отыщется.

— Нет, теперь давай уже в подробностях!

Прежде всего об Антосе. Узнали у него в конце концов, чем был огорчён Куба?

Гражинке удалось пошевелиться. Она взяла в руки стакан с чаем — А это как-то связано в Патриком? — с трудом выговорила она.

— Ещё как! — заверила я девушку.

И тут только вспомнила, что из самых лучших гуманных соображений не рассказала ей о последних открытиях полиции. Ничего, потом сообщу, успею ещё.

— Я могу говорить? — осторожно поинтересовался Януш.

— Можешь, можешь, я ей потом растолкую.

И бутылку откупорь.

— Антось раскалывается в страшном темпе.

Как-то сразу поверил, что ему трудно отвертеться от обвинения в убийстве, и отчаянно ищет спасения. Оказалось, что их дружба с Кубой была гораздо крепче, чем он пытался нас убедить в этом поначалу. И вообще, Куба у них последнее время ночевал.

— А до этого?

— Он и в самом деле редко бывает в Болеславце. Год назад, когда приехал туда первый раз, снял номер в гостинице. К сожалению, неизвестно, в какой и когда это было…

— А ты уверен, что именно в гостинице?

В Болеславце, как и во всех провинциальных наших городишках, приезжие обычно останавливаются или у знакомых, или у людей, специально сдающих комнаты. Гостиницы там очень дорогие.

— Антось настаивает — в гостинице. Но не запомнил какой. Ему это было ни к чему. Он даже не уверен, что и тогда знал название гостиницы, в которой остановился Куба. А для следствия данный момент существенный. В гостиницах принято записывать постояльцев, вот только бы знать, когда это было. Прошло года два.

А потом, уверяет Антось, Куба, приезжая в Болеславец, всегда останавливался у него. Обычно на одну ночь, редко на две. За три последних месяца раза четыре приезжал. Какие-то у него тут были дела.