Осторожно, двери открываются

За два года можно было уже научиться не вспоминать. Забыть. Стереть. Лёша… Всегда напомнит. Запахом чужого одеколона на своём теле. Бегающими глазами. Голым телом. Пятнами на шее от чужих губ.

Грёбаная карусель.

В воздухе чиркнула зажигалка, и Таня сильно затянулась, пуская струйку дыма. В район училища. Где она стала чужой. И Лёша стал для неё чужим. Это не бывает резко, внезапно. Начинается всё с однажды. Сказки, ужасы, жизненные истории, маленькие трагедии и антиутопии. С одного лишь слова.

Однажды в февральский холодный день в здании хореографического училища за кулисами концертного зала Таня стояла, поправляла шёлк на своём бюсте, чтобы складки платья лежали правильно. Очередной экзамен. Сольное выступление. Ей было до выхода ещё целых двадцать минут. Все ученики сидели в зале, ждали своей очереди на сцену. Но не она. Послушно стоя за сценой, девушка наблюдала за движениями других. Ошибки, верные па, техника, мимика. Каждое выступление смотрела сбоку за сценой, не отводя глаз. Нервничала, боялась, волновалась, но смотрела, чтобы выступить лучше. Быть первой в списке по оценкам.

– Таня выходишь с другого конца, здесь прожектор перегорел, – кто-то похлопал её по плечу, указав на закулисный обход сцены. Ничего не поделаешь. Нервно вздохнув, ученица быстрым шагом двинулась тёмным коридором. Раз – два, раз – два, раз – два… Счёт повторяется в голове по кругу и кисти рук напрягаются. Её обувь тихо поскрипывала и в слух настойчиво пробирался чей-то шёпот. Ещё один шаг и в шёпот добавились смешки. Из гримёрки. Поправив ещё раз раздражающую складку костюма, Таня свернула к дверце той маленькой комнаты. Там никого быть не должно. Все в зале. Если только Лёша пришёл к своему выходу приготовиться. Он часто сюда уходил. Закрывался подальше ото всех. "В одиночестве сосредоточиться легче" – говорил он, а Таня часто моргая наивными глазами верила. Про эту комнатку ходили слухи. Она как шкаф, ведущий в Нарнию. Скандалы. Сплетни. Расследования. И Таня отметала от себя все эти хихи-хаха. Но сейчас невольно окунулась. В знакомый шёпот.

Танцовщица встала на пуанты, чтобы её не было слышно. Сделала осторожный шаг к приоткрытой двери. Всего двадцать сантиметров от щели в чью-то тайну. Какое не вовремя зашедшее в темноволосую голову любопытство. До боли знакомый голос. Удары сердца подняли планку, когда глаза присмотрелись к щели. За приоткрытой дверцей в комнатке с тусклым светом ей не трудно было увидеть, как на столе сидел Лёша. Её Лёша. Он плавно водил кончиками пальцев по чьим-то рукам. На своих бёдрах. Таня прищурилась. Волнение. Ещё раз сердце сильно стукнулось как бешеная птица о стекло. Влажные розоватые губы парня на курс младше спускались на шею Алексея. Между ними нет никакого расстояния. Ни сантиметра. Они улыбались друг другу. Таня прижала ладонь к стене, ощущая дрожь в коленях. Лёша перехватил губы парня, втягивая в поцелуй. Глубокий. Резкий. Дыхание ученицы остановилось. Обитатели комнатки сильно злились, что нельзя избавиться от костюмов. Снять рубашки, лосины, обувь… Грубее рычал Лёша, когда бледные пальцы юноши бегали по его торсу. "Мне скоро выходить на сцену. Не расстёгивай до конца" – мягко шептал он и позволял стройному парню целовать себя и дальше. На сцене умолкла музыка, и более всего Тане хотелось громко выдохнуть. Ведь всё в горле дрожит. Чертовски сильно. Если она это сделает, её услышат. А если услышат, подумают что подслушивает всё и за всеми. Подумают так и решат, что все сплетни разносит она и никто другой. Свободная ладонь сжала рот. В глазах плывут очертания, пропадает чёткость. Но предательски Таня видела. Каждую деталь. Её Лёша открывал для поцелуев ключицы, грудь, подбородок. Касаясь нижней губы, хватал парнишку напротив себя за ворот рубашки и резко тянул к себе. Успеть. Сорвать ещё с десяток французских поцелуев. Таня потеряла равновесие, когда Алексей швырнул на пол её свитер. Освободить место на столе. Для себя и своей спины. А ей… Выходить на сцену. Уняв дрожь подбородка и век прийти в себя. Дойти до точки и расправив ткань на платье вернуться в экзамен, где нет ничего кроме оценки преподавателей и слёз на веках, с которыми ничего нельзя было сделать. Можно. Натянув улыбку начинать па с правой ноги. Раз, два, три.