Кто здесь хозяин? [Новеллы]

Страсть

За Огаскурским кладбищем, на Салуквадзевском поле, открылась ярмарка.

Когда-то эти земли по обе стороны Цкалцителы принадлежали некоему Салуквадзе. Давно уже канули в Лету времена частной собственности на землю, но места эти все еще называют по имени прежнего владельца. Неизвестно, в каких целях использовал блаженной памяти Салуквадзе это поле, но колхозу от него никакой прибыли. Неурожайная красная земля. Трава и та растет тощая.

Стремясь ограничить время, затрачиваемое людьми на товарообмен, местные власти разрешили в первое воскресенье каждого месяца устраивать здесь ярмарку.

Чего только не найдешь на ярмарке! Чем только не торгует наш крестьянин — любой спрос удовлетворит. От катушечных ниток до мельничного жернова — все можно купить на огаскурской ярмарке.

С пяти утра до захода солнца она кишмя кишит народом.

Здесь вся Имерети (и Верхняя и Нижняя). Через Сачхерский перевал прибывают сюда и из Гаре-Картли, полно рачинцев, спустившихся по теснинам Хвамли.

По обе стороны шоссе, почти до самого поворота на Зестафони, выстроились в ряд машины.

Августовское солнце с утра жалит немилосердно. Но что солнце, обрушься хоть небеса, и это не умерило бы безграничного энтузиазма ярмарки.

Предусмотрительные евреи запаслись кусками брезента, устроили для себя навесы — нечто вроде открытых палаток — и не знают беды…

Новички покрыли головы носовыми платками, по углам закрученными в жгуты.

А больше всего таких, как я, без шапки, бесцельно слоняющихся по ярмарке…

По правде говоря, покупать я ничего не собирался, да и деньги не очень-то оттягивали мне карманы, но где найдешь место лучше, чем ярмарка, где еще встретишь своих земляков в таком полном составе?!

Поди и любуйся на них. Ощути дыхание родной земли, почувствуй сладость родного языка. Запоминай и записывай — лица, словечки, фразы. Это и есть богатейшее собрание человеческих типов.

Товары в бесконечных торговых рядах удивительно походят на своих хозяев. Посмотришь на человека и сразу же догадаешься, чем он торгует. Или же окинешь поначалу взглядом барахло, выставленное на продажу, а потом взглянешь на хозяина и непременно останешься доволен собственной проницательностью. Конечно, именно таким и должен быть хозяин этих кустарных сапог и сшитых наспех мягких чувяков с кисточками, которые продержатся дня два, не больше.

Какие только мелочи, забытые богом вещи не откапывают люди, наводят на них блеск и выставляют на продажу.

Не буду тянуть, перейду прямо к сути рассказа. Время завтрака миновало, и я обошел уже часть ярмарки, когда наткнулся на старика, о котором хочу рассказать.

«Не дай боже увидеть мою старость тому, кто не видел моей молодости», — сказал умный человек. «Одной ногой в могиле стоит» — эти слова как нельзя лучше подходили к моему старику. Скажи он, что пришел сюда с тринадцатью сирийскими монахами, вы поверили бы ему.

Он сидел на чурбане, поджав под себя ноги. Перед ним лежал рваный палас из рогожи, а на нем старательно разложены заржавелые подковы, козлиные рога, в которых хранят жир для смазки аробных колес, видавший виды фуганок, старые болты и гайки, два стекла к керосиновой лампе и, представьте себе, даже погнутые гвозди.