Алая тигрица [litres][Red Tigress]

Она была хороша. Нет, не хороша – она была необыкновенна. Она сражалась со всем мастерством хорошо обученной фехтовальщицы, каждое ее движение было жестоким, а каждый удар нанесен безукоризненно. Рамсон подумал, что по мастерству она превзошла бы даже Иону в военно-морской академии, но она наносила удар с дикой местью, которой не хватало Ионе.

Она наносила удары, чтобы убить.

Он изогнулся, обрушив оба их меча вниз так, что кончики погрузились в трещины между булыжниками. Грязь полетела им в лица.

– Адмирал послал тебя в качестве члена комитета по приему гостей? – он стиснул зубы.

– О, дорогой папочка еще не знает. – Голос Сорши был слащавым, пропитанным ядом. – Я приветствую вас лично, как лейтенантка королевской гвардии! – А потом ее клинки обнажились, и она полоснула…

Рамсон развернулся. Сорша все еще была захвачена инерцией своего удара, ее меч описал дугу в воздухе.

Он наклонился вперед и направил свой мизерикорд к ее талии.

Он не видел, как металлические кончики ее туфель качнулись в его сторону, пока не стало слишком поздно.

Что-то острое и твердое разрезало его плоть и скользнуло в бок. Боль, яркая и жгучая, пронзила его насквозь. Тепло проступило сквозь его тунику и потекло по боку.

Позади него закричала Ана.

«Кровь», – подумал Рамсон и осмелился взглянуть вниз.

Ботинок Сорши соприкоснулся с его ребрами, но металлический наконечник выскользнул и превратился в маленький острый кинжал, вонзившийся в него.

Сорша пошевелила ногой.

Боль пронзила его насквозь. Рамсон хмыкнул и опустился на одно колено.

Раздался щелчок, а затем лезвие отделилось от ее ботинка. С грубостью Сорша выдернула клинок из его плоти. Зрение Рамсона затуманилось. Кровь – его кровь – испещрила воздух, как дождь, и окрасила булыжники в малиновый цвет.

– Я не думаю… что дорогой папочка… хотел бы, чтобы ты убила меня еще до того, как он встретился со мной, – выдавил он, вытирая слюну с подбородка.

Сорша смеялась, размахивая рукоятью маленького клинка словно трофеем, покрывавшая его кровь капала на землю, кап-кап-кап.

– Ты действительно думаешь, что отец хочет, чтобы мир узнал, что его незаконнорожденный сын жив, после всех этих лет? – крикнула она. – Он поблагодарил бы меня, стоя на коленях, если бы я принесла ему твою голову на золотом блюдце!

Рамсон прижал руку к боку. Его дыхание стало быстрым, неглубоким, и по мере того, как от него исходило тепло, перед ним появлялись образы – та стрела, поворачивающаяся, изгибающаяся в воздухе, и багрянец, пропитавший рубашку Ионы. Плечо его отца и холодный взгляд, который неизгладимо впечатался в его сознании.

Он никогда не планировал снова увидеть этого человека.

Раздался звук металла, скребущего камень, прерываемый ритмичным стуком. А потом Сорша встала перед ним, ее лицо было в тени темных грозовых облаков над головой.