Моральное воспитание

Тем не менее этого первого условия недостаточно, чтобы понять, как общество может играть роль, которую мы ему приписали. Нужно еще, чтобы человек был заинтересован привязываться к нему. Если бы оно было просто иным, чем индивид, если бы оно отличалось от нас настолько, чтобы быть для нас чужим, то подобная привязанность была бы необъяснимой, так как она была бы возможной только в той мере, в какой человек бы отказывался в каком-то смысле от своей природы, с тем чтобы становиться чем-то иным, чем он сам. В самом деле, привязываться к какому-то существу – это всегда в какой-то мере смешиваться с ним, составлять с ним одно целое, это даже быть готовым заместить им себя, если привязанность доходит до самопожертвования. Но не было бы подобное самоотречение непонятным? Почему мы бы настолько подчинялись существу, от которого радикально бы отличались? Если общество пари´т над нами без всякой телесной связи, которая объединяла его с нами, то почему мы выбирали бы его в качестве цели нашего поведения, предпочитая его нам самим? Потому что оно обладает более важной ценностью, богаче разнообразными элементами, является более высокоорганизованным, словом, потому, что у него больше жизни и реальности, чем может иметь наша индивидуальность, всегда посредственная с точки зрения столь обширной и сложной личности? Но почему эта более высокая организация должна нас волновать, если она каким-нибудь местом нас не касается? А если она нас не волнует, то почему мы должны делать ее целью наших усилий? Может быть, скажут, и уже говорили, что общество обязательно полезно для индивида по причине тех услуг, которые оно ему оказывает, и в этом качестве он должен к нему стремиться, поскольку имеет место интерес. Но тогда мы снова прибегаем к концепции, от которой ранее отказались, так как она опровергается моральным сознанием всех народов. Индивидуальный интерес вновь должен был бы рассматриваться главным образом как моральная цель, а общество оказалось бы лишь средством достижения этой цели. Если мы хотим оставаться последовательными по отношению к самим себе и к фактам, если мы намереваемся отстаивать столь ясно выраженный принцип общего сознания, который отказывается объявлять моральными действия, являющиеся прямо или косвенно эгоистическими, нужно, чтобы общество было желанно в самом себе и для самого себя, а не только в той мере, в какой оно служит индивиду. Но как это возможно? Мы оказываемся таким образом перед трудностью, очень похожей на ту, с которой мы уже столкнулись, рассматривая первый элемент морали. Поскольку мораль – это дисциплина, нам показалось, что она заключает в себе ограничение человеческой природы, и в то же время могло показаться на первый взгляд, что подобное ограничение противоречит природе. Точно так же и здесь, цели, которые нам предписывает мораль, налагают на нас самоотречение, которое на первый взгляд, кажется, имеет следствием растворение человеческой личности в иной личности. И это поверхностное представление усиливается старыми умственными привычками, противопоставляющими общество и индивида как два противоположных и антагонистических понятия, которые могут развиваться только в ущерб друг другу.