Неудобные вопросы о религии и Церкви [litres]

В связи с этим можно вспомнить слова святителя Феофана Затворника: «Я не знаю, спасутся католики или нет. Знаю только, что я вне Православной Церкви не спасусь». Это подход истинно православного человека, который знает о себе, что для него нет иного пути спасения, кроме как в Православной Церкви, а спасение других оставляет на суд Божий.

Подходя к Причастию, мы читаем молитву: «Верую, Господи, и исповедую, что Ты воистину Христос, пришедший в мир спасти грешников, из которых я первый». Если я первый из грешников, то как я могу говорить, что я спасусь, а другие нет? Если я имею надежду на спасение, то я войду в Царствие Божие последним, после всех, именно потому, что я – первый из грешников. И если я думаю о вечных муках, которые кому-то уготованы, то думаю прежде всего о том, что именно я за свои грехи достоин вечных мучений, а не о том, что другие будут мучиться, пока я буду наслаждаться райским блаженством.

Нельзя ограничивать милость Божию, ставя Богу рамки, вне которых Он не может спасать людей. Когда святителя Филарета Московского спросили, считает ли он ересью лютеранство, он ответил: «Я не говорю ни то, что это ересь, ни то, что это не ересь. Для того чтобы решить, ересь это или нет, нужен Вселенский Собор». Но сегодня есть немало людей, которые считают, что всё знают лучше, чем Филарет Московский или Феофан Затворник, для них все ответы ясны: они «знают», где ересь, где не ересь, кто спасется, кто не спасется. И уверены, что если кто и спасется, то первыми будут они.

К счастью, это явление в Церкви маргинальное, и такое отношение характерно для меньшинства. В большинстве случаев верующие понимают, что православие несовместимо с оскорбительным, уничижительным отношением к другим людям, даже к еретикам, врагам Церкви, атеистам.

Все сказанное не отменяет того, что Православная Церковь считает себя Церковью, основанной Самим Христом. А значит, именно она – «столп и утверждение истины» (1 Тим. 3:15), именно она ведет людей ко спасению. Этой убежденностью проникнута вся церковная проповедь. Но эта убежденность не должна превращаться в безоговорочное осуждение всех остальных. Мы вправе говорить о различиях между православием и иными конфессиями, указывать на ошибки и заблуждения инославных, но не вправе осуждать их на вечную погибель. Конечный суд о судьбе каждого человека принадлежит Богу.

Разбойник, распятый вместе с Иисусом, не был ни крещеным, ни православным, ни праведным, ни благочестивым. Но за одно лишь покаянное обращение к Спасителю был немедленно введен в рай (Лк. 23:39–43). Никто, даже Церковь, не вправе запретить Богу спасать людей так, как Он хочет, и там, где Он хочет.

Мытарь из притчи Иисуса Христа (Лк. 18:10–13) тоже не был ни православным, ни праведником. Он сознавал, что перед лицом правды Божией и справедливости Божией он не выстоит, что единственная надежда для него – милость Божия, не знающая границ, не имеющая пределов. Мытарь не смел даже взглянуть на фарисея, который молился в нескольких шагах от него, потому что был уверен, что тот во много раз лучше него, тогда как первый из грешников – он, мытарь. Именно потому он и был оправдан Богом.