Смещение

— Так я продолжу.

— Вы сказали, что в формулах все понятно, если ясна идея.

— Безусловно. Нужно знать постановку задачи. А ее знал только Эверетт.

— Вы хотите сказать, что догадались?

— Нет! Все сложнее, Шеффилд. И в то же время очень просто. В квантовой физике всегда так. Сложно и просто. Понятное и загадочное. Великолепное и ужасное. Вселенная одна, а миров бесконечно много. Жизнь и смерть — все перепутано.

— Так о чем же эти формулы?

— Возможность менять миры. Реальность. Жизнь. Прошлое. Будущее.

— Ну, вы уж сказали!

— Да! Это говорю я, Хью Эверетт Третий.

— Э-э… Прошу прощения…

— Это я прошу прощения, Шеффилд. Когда знаешь все, понимаешь, так и хочется… Спасибо, миссис Риковер. Нет, оставьте бутылку. И, если есть — большую пепельницу… Спасибо. Так вот, Шеффилд, сейчас я приблизительно… пока только очень приблизительно представляю, что сам написал полвека назад…

— Простите… Сами?

— О, господи! Да! В последний день жизни в этой реальности. Я нашел фамилию вашего отца в телефонной книге…

— Послушайте, Бербидж! О чем вы говорите? Вы хотите сказать…

— Да что вы повторяете одно и то же: «хотите сказать, хотите сказать!». Я говорю только то, что хочу сказать. Всегда говорил. Даже когда делал Нэнси предложение, я сказал то, что думал. «Я люблю тебя, но учти: у меня будут и другие женщины. Так я устроен». Она согласилась.

— Нэнси?

— Моя жена. Черт, Шеффилд. Вижу, вы все равно ничего не понимаете.

— Думаю, что так, — сухо произнес адвокат. — То, что вы говорите, выглядит бредом.

— Да! Бред. Говорю, что думаю, а думаю я сейчас, как кролик, который скачет по поляне без всякого смысла. Послушайте. Я начал это в себе ощущать, когда увидел лист, показанный в новостях. Не сразу узнал, да и как мог? Только через несколько часов, в Сан-Хосе, стал понимать…

— Что понимать?!

— Идею квантовой статистики многомировой Вселенной.

— Что?

— Не берите в голову, Шеффилд. Физику я буду обсуждать с физиками. Вам скажу главное. Мысли я привел в порядок и больше не буду путать себя с собой.

— Себя с собой, ну-ну, — пробормотал Шеффилд. Он имел дело и не с такими клиентами. Рэй Краун, например, считал себя пингвином. Документы, которые он принес заверять, были в полном порядке. Он составлял завещание и нуждался в помощи адвоката-нотариуса. Умнейший человек. То есть пингвин. Шеффилд связался с его лечащим врачом (Краун оставил номер телефона), и доктор объяснил, что это еще несколько лет назад считалось психическим отклонением, а сейчас подобные случаи из реестра психиатрических болезней исключены. Клиент полностью адекватен? Отлично. Как он подписывается? Рэй Краун? Прекрасно, это его имя. А то, что он считает себя пингвином… Пусть считает, вам-то какое дело? Его пробовали лечить — это была глупая затея. Он впал в депрессию, пришлось лечить депрессию, он прошел полный курс. Решили оставить как есть. Пингвин, ладно. Все, кто с ним общаются, знают об этой его особенности, и поддакивают. Он ходит, как пингвин, вперевалочку, ест рыбу — слава богу, не сырую. Одевается, как пингвин — белая рубашка, черный фрак. Если кто-то ходит, как пингвин, одевается, как пингвин, ест, как пингвин…