Евгений, Джек, Женечка

Джек отпустил мои пальцы и забрал бутылку с водой, а я взяла его под локоть — кожа горячая, горячее моей.

— Ты его мыть собрался? Сказал бы, я хоть теплой воды б набрала.

— Зачем мыть бездомного котенка? Я его водой выгнать хочу. Там далеко — не у кого шланг попросить. Ты Ярославу сказала, куда пошла?

— Нет. Он ушел наверх, а я еще зубы чистила… Надо будет, позвонит, не бойся.

— А мне чего бояться? Это ж не мой ребенок, а твой.

То ли смех, то ли боль, то ли смех сквозь слезы окрасили шутку Джека. Жалеет он, что мы не вместе? Или только в контексте своего развода и разлуки с сыном. Думает, вот с Яськой могло б все нормально сложиться… А не то, что Яська лучше Маринки… Черт, почему комары прямо в глаза летят?! Чтобы не плакать, точно!

— И то верно, у тебя котенок… Ты мне с детьми помог, а я тебе помогу с живностью — все чики-пики, никто не в обиде… Ты только пошевелись! Думаешь, я быстро ходить не могу?

— А думаешь, я могу? Ходить… Когда ты рядом…

Бутылка оказалась у меня за спиной, а я — на груди у Джека. И это случилось так быстро, что я не успела закрыть рот и впилась губами ему в шею — не собиралась целовать, но сейчас против воли не могла оторвать губ от влажной кожи. Это же все еще наше садоводство — нас могут увидеть. Ночь белая, хоть и с воскресенья на понедельник. Но почему-то стало на все плевать…

— Ты его совсем не любишь, да? — Губы Джека собирали в гармошку кофту на моем дрожащем плече. — А меня? Хоть чуть-чуть?

Я сумела высвободиться хотя бы из его объятий, хотя порочные мысли остались при мне в полном объеме.

— Нас ждет котик.

— Я ждал этой минуты двадцать лет. Чтобы спросить… Ты меня все еще любишь?

Я молчала, борясь с подступающим к горлу комом.

— Любить ты обещала, но слово не сдержала и просто написала, ты все поймешь, солдат… — едва слышно пропел Джек, сжимая бутылку с водой уже двумя руками.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Я писала тебе, честно… И совсем не это.

— Это Петлюра… Когда шинель снимая, с усталых плеч снимая, о милых вспоминая, они ложатся спать и снятся им родные леса поля густые и девушки, которые их обещали ждать…

— Я тебя ждала… Даже из Екатеринбурга. Даже когда родственнички с ехидством передавали мне из Питера, что у тебя все хорошо и мне пора заняться собой… А я не могла, не могла…

Я отвернулась, чтобы отмахнуться от комара и набежавших слез.

— Еще у Апиной было, помнишь? Меня аж выворачивало, когда ее крутили… Или не у Апиной, какая разница… Проводила я мальчика в армию и ждала, чтоб вернулся домой, но когда все вокруг ходят парами, очень трудно остаться одной…

— Я была одна! — почти закричала я. — Пока ты не женился, я верила, что ты одумаешься! И приедешь!

— Куда я мог приехать? — почти закричал Джек. — Я был в Москве! Должен был перевернуть все вузы, да? Ты же не написала в том письме его название…