Евгений, Джек, Женечка

— Боже, Слава, иди спать.

— Я пойду твою собаку выгуливать.

— Найми дог-вокера! — вставил Влад английское словечко про выгульщиков собак. — И не надо будет дядю Женю отпускать.

Если он будет ревновать меня по телефону, я рехнусь! Он мне больше никто! Даже не начальник! Только отец моих детей, которые остались дома под присмотром этого самого дяди Жени.

— Твой сын замечательно выгуливает собаку в компании приятеля. Мы становимся нормальными людьми постепенно.

— А кем были?

— Офисными роботами и учениками элитной гимназии! Влад, не мотай мне нервы. Скажи, только честно, ты помогаешь мне устроиться на новом месте или ставишь палки в колеса, чтобы я вернулась?

— Ты же знаешь ответ. Помогать я тебе не буду, потому что со мной или без меня, я хочу, чтобы мы жили с детьми в одном городе. И я очень надеюсь, что ты понимаешь, что в Питере только для перезагруза, а не для новой жизни.

— Давай сейчас это не обсуждать! Мне еще после гостей дом разгребать. Пока!

Ну вот, чего и стоило доказать… Он устроит мне ад, когда поймет, что его обманули. Ну а как я могла получить у него развод на моих условиях? Он разводиться передумал, я — нет. Да и не обманывала я его. Если только в том, что готова год посомневаться. Я с семи Ярикиных лет сомневалась — приличный срок, Матвеев, что тут еще обсуждать?

Надев приветливое лицо, я вошла в дом и застала Ярослава с кислой рожей составляющим тарелки в посудомойку.

— А что, он только жрать должен? — предупредил мой вопрос своим ответом Джек, глядя в чашку с остывшим кофе.

— Почему же только жрать!

Господи, у нас в доме совсем другой лексикон главенствовал. Что в Питере, что в Москве, но тут, через канаву, все резко менялось… Точно за полярный круг попадала — солдафоны! Ясное дело, школа жизни разная, но я же научила Джека читать стихи. Вот он даже Есенина к месту, спустя двадцать лет, процитировал! Но дурное влияние Сомовых сильнее положительного Дубровиных. Влад вон уже в шоке от меня…

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— С собакой погулять может, — продолжила я тише. — Заодно тебя проводит. Гитару отнесёт.

— Гитару я ему оставляю. Пусть играет.

Ярослав чуть не выронил чашку, прогремел демонстративно керамикой на верхней полке посудомойки и обернулся к столу.

— Я не умею играть на гитаре.

— Вот и научишься. Я сейчас тебе тюнер на телефон загружу и покажу первое упражнение, а дальше сам с ютубом разберёшься.

— Зачем? — спросил Ярослав раньше меня.

— Зачем? Что зачем? — Джек глухо рассмеялся. — Зачем парню на гитаре играть? Девчонок клеить, зачем же ещё парню играть на гитаре… Девочки не умеют играть в шахматы.

Я рот нынче слишком медленно открывала.

— Мне это не надо, — ответил Ярослав, вспыхнув.