Ребус [litres]

А еще в столовой, где было тело Бенидоры и труп Виаллы, начинался пожар – он-то и пробудил Ралда от болевого обморока. Тело Бенидоры подожгло записи, над которыми работала Виалла. Оно держало в руке пустой стеклянный колпак от лампы. Ралд вытащил пистолет и прицелился в тело, но оно и не думало на него нападать. Открыв рот, тело впилось зубами в колпак. Хрустнуло стекло и порезало губы. Не обращая внимания на это, тело продолжило есть стекло, заглатывая целые куски.

Ралд кинулся к тому, что было Бенидорой, как вдруг код закончился, и умирающая женщина захрипела у него на руках, захлебываясь своим изрезанным горлом. Огонь все крепчал, и Ралд понял, что если ничего не сделает, сгорят и другие семьи из доходного особняка. Он использовал выстрел милосердия, понимая, что подставляет себя перед полицией. Он схватил то, что осталось от бумаг, и сбежал в коридор будить привратника, чтобы тот вызывал пожарную команду. Ралд сам не помнил, как добрался до единственного, кто знал, насколько опасно их дело, и кто до сих пор не находился в душевном застенке или в досудебной тюрьме. Горонн Церус принял его, пока переводчик Ирм Леэ запахивался в халат за ширмой. «У меня вы не можете остаться, если вы хотите какое-то время побыть подальше от полиции», – покачал головой Церус. Из-за ширмы вдруг ответил Леэ: «Полиция не трогает наши казармы, Ралд. Вы можете пока пожить у меня, все равно квартира пустует». Так он попал к Ирму Леэ и до сих пор находится там.

– Это он зря, – прокомментировал Дитр.

– Он в панике, Дитр, – хмуро проговорила Андра. – Я еле сумела поставить его на всемирный контроль, а я не слишком люблю это делать с такими крепкими людьми.

– Выстрел милосердия, надо же, – Дитр поднял брови. – Раньше Ралд сразу бы сбежал, даже не растолкав привратника.

– Я тоже об этом подумала, – Андра прищурилась куда-то в пустоту.

Полиция, рассказала Андра, пока что не вызывала Ралда, хоть и знала, где он. Они прибыли вместе с пожарной командой, пока тела еще не сгорели. «Тут темное дерьмо всемирного масштаба», – сказал полицейский, закрываясь от жара, который уже начали тушить. Медицинскому экипажу было велено вынести тела, накрыв их черной тканью. Привратнику и выбежавшим жильцам сказали, что женщины сгорели.

– Очень темное, – согласился патологоанатом уже в морге. – Я даже лезть боюсь – вдруг оно и в меня просочится. Я вижу всемирный отпечаток летального зла, эти смерти носят не простой криминальный характер.

Генерал, который прибежал сразу же, едва узнал, что одна из убитых – жена Дитра Парцеса, нервно расхаживал от одного анатомического стола к другому.

– Свернута шея. А здесь выстрел в голову и… что это такое?

– Она ела стекло, – ответил патологоанатом. – Видите – рот разворочен? Он порезан стеклом. Коллеги сказали, что рядом с ней валялся окровавленный колпак от лампы, а от его верхушки как будто отламывали куски.