Гражданская война в России (1918–1922 гг.) [сборник litres]

Сложным было положение белого духовенства. Массовым явлением периода Гражданской войны было привлечение священников к ответственности в судебном порядке по делам «о непризнании советской власти». По таким обвинениям трибунал приговаривал как к условным, так и к реальным срокам заключения на 1–3 года. В вину вменялось «неисполнение приказа о сдаче регистрационных книг в нотариальный отдел» (их изъятие происходило в губернии в июле – ноябре 1918 г.)312, обсуждение прихожанами декрета об отделении церкви от государства, «повлекшее беспорядки»313. Распространенной была практика удаления священников за пределы губернии314. Все эти меры судебного преследования духовенства влекли за собой освобождение мест в приходах. Их замещение являлось постоянной заботой епархиального совета. При этом сложился порядок, позволявший учитывать интересы прихожан и членов причта: решение о назначении на приход принималось советом с учетом полученных прошений.

В ответ на репрессии Высшее церковное управление 22 ноября 1918 г. постановило, что «за арестуемыми и заключенными в тюрьмы членами клира должно быть сохраняемо все причитающееся им по занимаемой должности содержание… обеспечение сиротствующих семейств членов клира… должно составлять предмет заботы и попечения тех приходов, где они проходили свое служение»315. Это решение, судя по делопроизводственным документам совета, стало основой действий правящего архиерея Смоленской епархии в отношении пострадавших членов клира. Документ перекладывал основное бремя заботы о репрессированных на приход и епархиальное управление.

Тем временем, как удалось установить по рапортам благочинных, уже в первый год советской власти в Смоленской губернии по обвинению в контрреволюционной деятельности и в столкновениях с представителями власти погибли 15 клириков316. Число арестованных установить не представляется возможным.

Первые массовые столкновения священства с исполнительными органами на местах пришлись на лето – осень 1918 г. на фоне кампании по изъятию метрических книг. Священники отказывались передавать их гражданской власти, нередко эти конфликты происходили в присутствии красноармейцев317.

Тяжесть положения семей репрессированных ярко иллюстрирует письмо жены расстрелянного священника Николая Добромыслова правящему архиерею: «Мой муж, священник села Введения Николай Добромыслов, 31 прошедшего октября разстрелян. Я осталась с шестью непристроенными детьми, из них четверо учатся, без всяких средств. Для поддержания меня с детьми согласился поступить священником в село Введения мой родной дядя, священник села Икминского Боровского уезда, Калужской епархии Константин Казанский <…> Вынуждаюсь умолять Ваше Преосвященство назначить его, чем спасете меня с детьми от нищеты и горя, а главное, окажете мне, убитой кошмарным горем, и сиротам моим христианское милосердие и утешение»318. В многочисленных подобных прошениях заявители сами предлагали пути решения своих проблем – это был единственный действенный путь.