На стремнине века. Записки секретаря обкома

Строительство паромной переправы возглавил Николай Петрович Богданов, бывший подпольщик, депутат Петроградского Совета, после июньских дней 1917 года — командир питерского отряда Красной гвардии. Человек огромной воли и сильного характера, он быстро завоевал среди строителей-железнодорожников большой авторитет. Впервые я встретился с ним минувшей весной. Посмотрел на этого рослого и широкого в плечах руководителя, поговорил с ним, послушал его басистый голос, неторопливые, но твердые распоряжения — и поверил: именно таким людям должна повиноваться здесь Волга. Под его руководством работали мужественные коллективы строительства № 84 и мостопоезда — 15 паромов, 20 пароходов, много буксиров и катеров. Круглыми сутками команды не сходили на берег.

Напряженность работы диктовалась напряженностью дел на Южном фронте. Линия Астрахань — Кизляр должна войти в строй не позднее начала августа. Сюда были брошены железнодорожные части с большим количеством механизмов и других технических средств. В трудное время войны страна нашла для стройки рельсы, шпалы, средства связи и другое необходимое оборудование. И вот приспела пора установки арочных пролетов, каждый длиной 109 метров. Из них составится мост через Волгу.

И вот я встретился с Богдановым, на этот раз — на палубе «Максима Горького». Пароход вышел в рукав дельты Волги, который называется Болда. Рация позволяла руководить ходом перемещения ферм-пролетов с одних «бычков» на другие. Волевое, с крупными чертами лицо Николая Петровича сосредоточенно. Его басистый голос и скупые жесты улавливаются помощниками, и фермы потихоньку трогаются. Их разводят мощные тягачи. Затем задвигались гигантские баржи, наполненные водяным балластом. Руководитель этой операции настолько увлекся своим делом, что, казалось, не замечал ни неба, ни земли. Я и секретарь Астраханского окружкома В. А. Голышев стояли рядом с ним, и нас захватила волшебная технология перемещения ферм-гигантов. Все спланировано так, что многотонные и неповоротливые стальные фермы, как послушные игрушки, устанавливались на баржи и затем, подхваченные тягачами, шли и вставали на новое место с удивительной точностью. Настоящее строительное искусство!