Долгая ночь [The Long Night] [litres]

– Спасибо, профессор, – с улыбкой поблагодарил Цзян.

– Не стоит, я рад наконец хоть чем-то тебе помочь.

Чжан вдруг понял, что с тех пор, как он вошел в офис, Чжу и Чэнь ни разу не взглянули в его сторону.

– Что случилось? Я сделал что-то не так?

Ни Чжу, ни Чэнь не отозвались.

– Дело во мне, – ответил за них Цзян. – Лечение не дало эффекта, на который мы надеялись, и рак перешел в последнюю стадию.

Чжан ахнул. Его глаза налились слезами. Он читал, что рак легких на поздних стадиях убивает человека в течение шести месяцев. Однако Цзян, похоже, нимало не расстроился.

– Эй, выше нос, я еще не умер, – весело произнес он. – Мы же знали, что этот день настанет. Не считая двух последних недель, я даже чувствовал себя вполне сносно. Просто представьте, что у меня обычный бронхит. Я буду иногда кашлять, а вы не обращайте внимания. Давай, Чжу, улыбнись.

Чжу сидел, подперев руками подбородок. Наконец он растянул губы и оскалился в натужной улыбке. Теперь не имело смысла призывать Цзяна лечиться, оставалось его лишь подбадривать.

– Молодец. Я постараюсь как можно больше времени проводить с женой и сыном. Будущее меня не тревожит, я просто благодарен, что все вы рядом. Кстати, Чэнь, едва ли я смогу вернуть тебе долг за лечение, так что давай притворимся, что его не было. Как я делаю вид, что ты не вымогал у меня деньги за отчет о вскрытии много лет назад, – пошутил Цзян.

– Худшая сделка в моей жизни, – усмехнулся Чэнь. – К тому же те восемьсот юаней я вернул тебе.

– Между прочим, я неделями питался дешевой лапшой, чтобы наскрести восемь сотен, а ты взял их не моргнув и глазом!

Все рассмеялись, живо представив себе юного Цзяна, которого обвел вокруг пальца хитрый доктор Чэнь.

– Врач дает мне от трех до пяти месяцев, – посерьезнел Цзян. – Времени не так уж много, и я хочу успеть кое-что сделать. Надеюсь, вы не станете меня отговаривать.

– Что ты задумал? – напрягся Чэнь.

– Я не смог завершить главное дело своей жизни. Так распорядилась судьба. Однако теперь хочу использовать свою смерть, чтобы привлечь внимание всех жителей Чжэцзяна и наказать преступников.

– Каким образом? – недоверчиво спросил Чжу.

– Идея появилась, когда мне огласили диагноз. Что, если я совершу самоубийство? Что, если превратить мою смерть в сенсацию? Люди узнают, почему я попал в тюрьму, будучи прокурором, и над чем я трудился десять с лишним лет. Вкупе с фотографиями и списком жертв, думаю, может сработать.

– Ты в своем уме? – воскликнул Чжу. – Три месяца тебе осталось или три дня, нужно провести их с семьей.

– Снежок прав, – поддержал его Чэнь. – План нелепый и неосуществимый. Тебе, как прокурору, положено ненавидеть глупые и незаконные формы протеста вроде самосожжений. Они ни к чему не приводят и ничего в итоге не меняют.

Цзян не сдавал позиций и начал спорить с друзьями. Чжу в конце концов так рассвирепел, что высунул голову в окно и закурил. Чэнь продолжал переубеждать Цзяна, а Чжан сидел, слегка склонив голову, и прислушивался к их спору. Обсуждение затянулось до вечера. Наконец Чжу капитулировал.