Бумажный дворец [litres][The paper palace]

– Я достану, – вызываюсь я, прежде чем Лео успевает ответить. Лезу через спинку сиденья, тянусь через чемоданы, бумажные пакеты с продуктами, корзинку с грушами и хватаю воду. – Достала, – хрюкаю я от натуги.

– Элла, ты ангел, – говорит Лео. – А с тобой, Конрад, я разберусь позже, – добавляет он с холодным презрением в голосе.

– А с тобой я разберусь позже, – тихо передразнивает Конрад отца. Потом прожигает меня ненавидящим взглядом. – Жополизка.

Мамин кот воет и скребется в своей коробке между нами.

Когда мы наконец доезжаем до Бэквуда, уже почти полночь. Дача была заперта на всю зиму. Каноэ сложены на веранде. Все покрыто пыльцой и паутиной. Какое-то большое животное умудрилось забраться в дом зимой и посшибало тарелки с открытых полок. Весь пол в гостиной усыпан керамическими осколками. Мыши, как обычно, устроили себе гнездо в ящике со столовыми приборами. Между зубцами вилок присохли их какашки, на чайных ложечках – плацента. Горячая воды перекрыта. Ни у кого нет сил стелить постель.

Я писаю в кустах, потом иду к своему домику и падаю на голый матрас. Я так счастлива здесь находиться. Я лежу, слушая оглушительное кваканье лягушек, тишину деревьев, а в слуховое окошко светит полная луна. Раздается треск ветки. Что-то движется у моего домика. Я затаиваю дыхание. Жду. Шаркающие шаги удаляются в сторону пруда. Вскоре слышится плеск и тихий звук, похожий на плач младенца. Я встаю с кровати, на цыпочках подкрадываюсь к затянутой сеткой двери и, выглянув наружу, жду, когда глаза привыкнут к темноте. На мелководье ловят рыбу крупная енотиха-мама и четыре ее детеныша. Почуяв меня, она замирает и принюхивается, потом возвращается к своему занятию. Проводит лапой по воде и достает рыбу. Стараясь ступать бесшумно, я выхожу на тропу. Енотиха настороженно застывает. Я делаю шаг вперед. Она поворачивает ко мне свою бандитскую морду и рычит. За считаные секунды зверьки исчезают за деревьями. От них не остается ни следа. Только легкая рябь на поверхности пруда. Луна светит так ярко, что мне видно гальку под водой. Я стаскиваю ночнушку, захожу по пояс в воду среди камышей и растворяюсь в пруду. Я никогда раньше так не плавала – ночью, голышом, в тишине. Ощущение такое, будто я занимаюсь чем-то таинственным, роскошным.

Выйдя на берег, я стряхиваю с себя воду, взлетаю по ступенькам своего домика и закрываю за собой дверь.

В этот миг из темноты появляется рука и зажимает мне рот.

– Я следил за тобой, – шепчет Конрад мне на ухо.

У меня душа уходит в пятки. Все тело холодеет от ужаса. Я кричу, но слышно только сдавленное мычание.

– Тебе надо купаться голышом каждую ночь, – вздыхает он, проводя рукой по моему обнаженному телу. – У тебя такая мягкая упругая кожа.