Самая настоящая Золушка

Когда выдается минута, я сбегаю из-за стола в свой кабинет, надеясь хоть сколько-нибудь восстановить душевное равновесие, но уже через минуту следом появляется Морозов. Судя по тому, как он выразительно закрывает за собой дверь, я понимаю, что разговор снова пойдет о безопасности денег и активов, которыми вот-вот официально будет владеть моя новоиспеченная жена.

— Я бы хотел побыть один, — говорю, не поворачивая головы, хоть заранее знаю, что с Морозовым это никогда не работает. Он упрямый старый баран, и именно за это отец ценил его поддержку, и позже научился ценить я.

— А я бы хотел поговорить, — безапелляционно заявляет он. — Когда ты собираешься все официально оформить? Я устал отбиваться от вопросов. Под нас копают журналисты.

— Нас? — уточняю я.

— Да, блядь, нас! — Он шагает к бару, находит стакан и наполняет его гораздо больше «порции приличия». Вливает в себя жадными глотками и припечатывает зеркальную столешницу до противного хруста.

Мне почему-то хочется, чтобы она на хрен треснула — и осколки превратились в непереплываемый океан между нами. Может хоть тогда меня оставят в покое.

— Не прикидывайся дураком, Кирилл, ты знаешь, что мы связаны по рукам и ногам. Прощупают тебя — я буду следующим.

— Тогда может перепишешь что-то на свою новую жену? — предлагаю я.

Это искреннее предложение, но он, видимо, считает иначе, потому что внезапно багровеет и снова глушит мой дорогой виски, словно это содовая.

— Я уже сделал и делаю достаточно, чтобы прикрывать твою задницу по всем фронтам, и за все это прошу лишь не забывать и о моих интересах. Я не раб вашей семьи, Кирилл, мы полноправные партнеры, мы связаны везде, куда ни плюнь. Поэтому имею право знать, все ли у тебя схвачено. И будет ли эта девочка достаточно слепой и глупой, чтобы подписать все, что ты ей дашь, не задавая лишних вопросов.

— Она не похожа на ту, которая будет задавать вопросы, — озвучиваю свое мнение о Кате.

Замарашка вообще ничего не спрашивает. Ога просто заглядывает мне в рот, молится на меня, словно на идола, хоть я до сих пор не понимаю, что же во мне такого особенного.

— Ты держишь ситуацию под контролем? — допытывает Морозов. — Я могу на тебя положиться?

Тот Кирилл во мне, которому больше всего хочется послать всех на хуй и спрятаться от внешних раздражителей, рад бы от него отделаться. Сказать все, что Морозов хочет услышать, запереться на ключ и просидеть в тишине до самой ночи.

Но тот Кирилл, который иногда — очень редко — срывается с цепи, чтобы пустить кровь, внезапно становится на дыбы.

Я не умею справляться со злостью.

Иногда, если получается, успеваю всадить себе воображаемую дозу успокоительного, и тогда внутренняя Годзила превращается в маленькую злобную, но почти безобидную ящерицу.

Сегодня я уже использовал недельный запас транквилизаторов, и злая кровожадная тварь стремительно выползает наружу. Плевать. Прямо сейчас мне на все класть.

— Я делаю то, что считаю нужным! — рявкаю так громко, что дребезжат бутылки в баре. — Всегда! А если ты собираешься спрашивать с меня отчет, то хорошенько подумай, кто из нас от кого зависим.