Самая настоящая Золушка

— Ты нашла какие-то документы, — пожимает плечами отец и подливает немного свежего чая в мою почти опустевшую чашку. — Почти сразу после свадьбы. Предъявила их Кириллу, ему нечего было сказать. Тогда же он сказал, что раз уж все и так вскрылось, то пришло время обсудить тему детей. Ты сказала, что он просто поставил тебя перед фактом: детей не будет, потому что, хоть это только медицинские теории, есть небольшой шанс, что ребенку передастся его тугоумие. Все, чем он владеет, получат дети Лизы, когда им исполнится двадцать пять лет. Если бы с Кириллом что-то случилось, ты получила бы некоторое постоянное содержание, но все, чем он владеет: дома, бизнес, квартиры и машины — получит Лиза и ее дети. Ты согласилась. Я не знаю, почему, но уверен, что тебя просто вынудили. Я узнал об этом слишком поздно, около двух месяцев назад. И только из твоих слов. Катюша, — Морозов выдерживает паузу, но я и так знаю, что он скажет. — Кирилл не хотел детей. И ты тоже их не хотела, потому что жила рядом с этим монстром и видела, что может случиться с твоим ребенком. Поверь, прежняя Катя… Она поступила бы так, как нужно ребенку.

— Она… Я бы сделала аборт? — не верю своим ушам.

— Да, потому что это было бы гуманнее, чем обрекать маленькую жизнь стать таким же выродком, как его папаша.

— Только по этой причине? — Меня снова трясет, в затылке, там, где я ударилась головой, распускается тупая нагнетающая боль.

Морозов вздыхает, устало откидывается на спинку кресла и говорит, потирая переносицу:

— Да. Только поэтому.

Не знаю почему, но в эту секунду, когда он снова пытается наполнить мою чашку, я чувствую, что он все равно что-то недоговаривает. Нет никаких мыслей, что это может быть, и память, наконец, выдохлась, перестав отвечать картинками на внешние раздражители. Я словно стою перед пазлом, где не хватает одного кусочка. Картинка уже понятна, недостающей элемент не делает погоды, но его отсутствие не дает сложиться общей гармонии. Но мне не хочется обижать его подозрениями, которые, вполне возможно, всего лишь плод моего больного воображения.

Единственное, в чем я абсолютно точно уверена — я не сделаю аборт. Никогда. Ни за что. Даже если Кирилл потребует этого силой.

В памяти всплывает эхо нашего недавнего разговора, где он уверял, что мы хотели этого ребенка. Но это абсолютно не похоже на ту правду, которую говорит Морозов. Кто-то из них врет или недосказывает.

Как будто прочитав мои мысли, отец порывисто встает из-за стола, идет ко мне и вынуждает подняться, чтобы крепко обнять, по-отечески погладить по голове. Все это очень знакомо и понятно.

— Мне так жаль, что я не был рядом, когда… — Он сглатывает и крепче прижимает мою голову к плечу. — Здесь ты в безопасности, обещаю. И ты сама решаешь, как лучше поступить. Только прошу тебя, — он отстраняется, заглядывает мне в лицо, — какое бы решение ты ни приняла, думай о том, чтобы хорошо было тебе. В первую очередь. А я приму любое твое решение.