В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
— Пнмаешь… как было дело… пнмаешь, все растерялись, пораскрывали коробочки, капитан на мостике завыл как пацан — стыдно вспомнить… Ему и самому стыдно, даже приказа не написал, пнмаешь… Вызвал меня в каюту, пнмаешь… это наш-то, грубятина… Это пнмать надо, что он меня в каюту вызвал… пнмаешь? Ну, сели мы, выпили… как люди… Спасибо, говорит, Василь Иваныч, выручил ты меня, грит, судно спас… А то наломали бы дров, как пить дать — наломали бы… Ты, грит, не просто матрос, Василь Иваныч, ты, грит, король в своем деле! Во как, Минна Карловна, — король!
Горохов нервно выпил одиннадцатую рюмку. В его глазах вспыхнуло торжество внезапного открытия.
— Король палубы, а? — гордо и изумленно сказал он на весь зал. — Пнмаешь? Король…
Он величественно обвел взглядом прокуренный зал провинциального ресторана, и кто знает — может, в эту хмельную минуту он действительно ничем не уступал любому королю, если король был не дурак выпить…
Минна Карловна оказалась в затруднении: ее дородное лицо не могло совместить противоречивость веры и недоверия матросскому королю. А зал между тем пополнялся новыми посетителями. За один из скромных столиков под пальмой уселись где-то уже подвыпившие морячки «Оки». Их было трое: токарь дядя Федя, с которым Горохов не раз сиживал за рюмкой-бутылкой, электрик Женя и матрос Вертинский. Горохов зафиксировал их появление, секунду боролся с искушением пригласить их за свой столик. Но иная мысль пришла ему на ум. Он величественно подозвал к себе официантку и приказал:
— Быстро подайте вон тем чудакам под деревом по бутылке пива, по сто грамм и по бутерброду с икрой. Плачу вдвойне за быстроту.
Официантка никогда в жизни не догадалась бы, что имеет дело с королем. Вероятно, она и не допускала мысли, что король может быть таким откровенно рыжим. Но этот рыжий за столиком был ей симпатичен. Она его помнила, он приходил не первый раз — он не мелочился, и не звал шеф-повара, и не перемеривал содержимое графинчиков, и не оборачивался на сдачу. Сейчас он готовился избавиться от денег, а она уже лет десять помогала людям в подобных легкомысленных операциях. Кроме того, она достаточно хорошо изучила странности своей клиентуры. Эти несчастные люди, наболтавшись в морях, иногда едва ли не теряли рассудок на берегу: нормальные так деньгами не сорят… «Вдвойне — за быстроту». Мыслимо ли…
Заказ Горохова официантка выполнила молниеносно.
Трое под пальмой пришли в замешательство. Они кое-что смыслили в ресторанных обычаях, но оказанное им гостеприимство не укладывалось в рамки их опыта. Они обрушили свое изумление на официантку, затем, дружно повернули головы в сторону Горохова. Приветственные улыбки, три поднятых в воздух стопки и довольно прохладный ответный кивок Горохова. Доброе деяние не осталось незамеченным. Предприимчивый руководитель музыкального трио отхватил туш. Горохов кивнул и ему. Трио немедленно получило вознаграждение натурой.
Дальнейший ход событий запечатлелся в памяти Горохова в виде отдельных картинок. Всезаслоняющим было лицо Минны Карловны с гаммой окаменевших выражений неодобрения, досады, мольбы, негодования. Лицо Минны отражало различную степень опьянения короля палубы и дальнейшие проявления широкой натуры. Потом еще танцевали под захмелевшее трио. А еще потом, у столика под пальмами, началось какое-то недоразумение и накопление возбужденной публики. Тускло блеснула лысина дяди Феди, прежде чем он шлепнулся на пол. Вертинский, видимо с перепугу, поднял над головой стул. Горохов кинулся, к очагу скандала, чтобы самозабвенно принять участие. Но с разлету угодил в крепкие милицейские объятия. Драка была приостановлена в самом начале, милиционер исчез, казалось, от одного досадливого движения бровью Минны Карловны. Исчезла и сама Минна. Компания очутилась на улице. Дядя Федя был жалок, тяжел и нетранспортабелен.
— Его надо везти, — решил король палубы.
— На чем прикажете его везти? — спросил Вертинский, приперев дядю Федю к шершавой стене.
— А вон лошадь, — сказал Горохов.
Действительно, в снежном сумраке пустынной улицы бойко трусила лошадка с санками и двумя седоками. Неплохо рассчитав расстояние, Горохов подпустил лошадку метров на десять, отделился от стены и повис на лошадиной шее, закинув ноги на оглобли. Лихо у него получилось, прямо-таки будто он только тем и занимался, что лошадей на скаку останавливал…