В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком
- Автор: Реутов Алексей Ильич
- Год: 1973
- Язык: русский
- Год: Мурманское книжное издательство
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В стороне от фарватера. Вымпел над клотиком». Краткое содержание книги:
Работу завершил мурманский писатель Станислав Панкратов. Повести поочередно выходили в Мурманском книжном издательстве. Затем, в 1970 году, повести выходят одной, общей, книгой в переработке С. Панкратова. Книга эта была встречена с интересом и молодыми читателями, теми, кто не встречался с Реутовым-писателем и с Реутовым-капитаном, и читателями старшего поколения, в том числе теми, кто хорошо знал автора. 50-тысячный тираж разошелся быстро. Книга Алексея Ильича рассказывает о моряках торгового флота и о тех проблемах, которые пришлось решать людям его поколения на фарватере строительства коммунистического общества. Проблемы эти, частично, уже решены. Но ценность повестей капитана Реутова еще и в том, что он страстно и убедительно обращается к уму читателя, заставляя думать, заставляя видеть вокруг себя все, что еще мешает нашему движению вперед. По этой причине и в ответ на многочисленные просьбы читателей выходит новое издание повестей капитана Алексея Ильича Реутова.
К сожалению, порочность существует не только внутри нас. Горохов не успел еще в полной мере насладиться победой, как, откуда-то сбоку, ласково прозвучало:
— Вася, здравствуй! — И крепкая рука Очаровательной Клары властно подхватила его. — А я узнала, что вы снова пришли, и жду, и жду, а тебя нет и нет… Выбежала на улицу, вдруг, думаю, встретимся. Видишь — не ошиблась, встретились. Ты ко мне шел? А? Почему ты такой сердитый? Что-нибудь случилось?
— Ничего, — мрачно и глухо ответил Горохов.
— Тогда что ж мы здесь стоим? Идем ко мне! Мы ведь столько не виделись… — И Очаровательная Клара энергично потянула его за рукав. Василий топтался на месте, окаменело упираясь, не зная, что сказать. Тогда Клара порывисто повернулась к нему лицом.
— Ты не хочешь идти ко мне? Ты не рад нашей встрече? Ты вот что, друг! Ты запомни: в Клайпеде для тебя есть только одна женщина — это я!
— Ай, да я знаю, я рад, но… — невнятно начал Горохов.
— Тогда кончай пудрить мне мозги! Идем! — приказала Очаровательная Клара. Горохов вздохнул и послушно побрел рядом. Порочность Очаровательной Клары была сильна, как воля гипнотизера. Сопротивление казалось нелепым. Чудесное перерождение души не состоялось.
В эту стоянку Горохов вернулся на судно за два часа до отхода. Макинтош, накинутый на рубашку, свободно ниспадал с его плеч.
— Иди прямо к старпому, — встретил его вахтенный матрос у трапа. — Капитан говорит — тебя в рейс не брать.
Горохов снова перевернул горячую подушку. Было душно, каждый удар сердца гулко болью отдавался в голове. Ему хотелось не думать о себе, уйти от самого себя. Он весь сжался, стараясь судорожным напряжением мускулов опустошить мозг и парализовать память. Он ворочался в койке, не в силах уснуть, а перед его глазами возникали все новые видения его безвольного существования, словно сам бес продергивал через его душу нить ушедших в прошлое дней. Он снова переживал плаксивую униженность своих просьб — не увольнять его из пароходства: он каялся в кабинетах строгого начальства.
Оружием своей защиты Горохов давно избрал покорность, возбуждавшую человеческую жалость. В конце концов он добился своего, из пароходства его не уволили. Гуманно настроенное начальство предложило ему пройти испытательный срок на ремонтирующихся судах.
Горохов умел работать хорошо и был необыкновенно вынослив. Поставив перед собой цель — непременно вернуться на плавающее судно, он работал, не считаясь со временем и не жалея себя. И вел себя как порядочный человек. Удавалось ему это с трудом, но претензий к нему не было. А чтобы обойти все соблазны — Горохов на берег не сходил, проводя на кораблях дни и ночи.
Два капитана один за другим вручили начальству блестящие характеристики на матроса Горохова и ушли от причала в море.
Обстоятельно сопоставив внушительность испытательного срока и вполне справедливую похвалу двух капитанов, Горохов осторожно предстал перед строгим начальством, смущенно комкая кепку и покорно опустив глаза.
— Ну что, Горохов? кажется, ты серьезно взялся за ум? Похвально… похвально… — беглый просмотр каких-то бумаг и прямой вопрос: — А с водочкой как у тебя дела? ведь с нее все и началось, а?
— Ну что вы, товарищ начальник, — обиженно смутился Горохов, и кепка в его руках пришла в убедительное движение, и глаза его блеснули от подавленного праведного возмущения.
— Ладно, верю, исправился. Но на «Ладожец» возвращаться тебе рано. Вот, держи направление на «Оку». Учти — на «Оке» строгий капитан. Продержишься без замечаний полгода — поговорим, что делать дальше. Все зависит от тебя самого, понял?
Горохов хорошо знал, что такое «Ока», и свое новое назначение воспринял как дополнительное испытание. Но в таких случаях не спорят…
Весь первый рейс на «Оке» он изучал незнакомую обстановку. Ловкий, двужильный, знающий толк в матросском деле, он снова не жалел себя в работе. Особенно — когда чувствовал оценивающий глаз начальства…
Люди с моральным изъяном, хорошо осознавшие непреодолимую силу своей слабости, чаще всего становятся приспособленцами. В Горохове скрывался настоящий талант приспособленчества. Он просто нюхом чуял в человеке незащищенное место для возбуждения симпатии к себе и почти безошибочно выбирал наиболее верный прием воздействия. Другой на его месте давно бы вылетел из пароходства, тем более что условия изменились и матросов хватало. А он — нет, не вылетал, сумел-таки удержаться…