Дымная река [litres][River of Smoke]

А-Лей, ростом мне по пояс, не выглядел драконом или жеребцом. Я опасался, что мой багаж его раздавит, но он одним движением закинул его себе на спину и спросил: «Куды нести?» «Отель „Марквик“», – сказал я. И вот, ведомый моим юным Атлантом, я проследовал на площадь, зримое воплощение сути и духа Города чужаков. Этот прибрежный участок между факториями англичане окрестили площадью, однако на хиндустани для него есть название точнее – майдан. Этим словом как нельзя лучше опишешь перекресток дорог, место для встреч и прогулок, где царит нескончаемая суета, где такое людское коловращение, что вряд ли мне удастся передать его на холсте. Здесь все удивительно и неповторимо. Вот тебя накрывает оглушительным стрекотом, а в центре его человек с шестом, с которого свисает уйма ореховых скорлупок; приглядишься и понимаешь, что каждая скорлупка – изящный домик для сверчка! Тьма сверчков, распевающих во все горло! Через пару шагов тебя настигает топот – в паланкине, а проще говоря, крытом сиденье на жердях, несут мандарина либо знатного купца. Впереди носильщиков, которых здесь называют «бесхвостыми конями», бегут слуги, барабанным боем и хлопками в ладоши расчищающие путь в толпе. Зазеваешься – и бесхвостые жеребцы тебя вмиг затопчут…

Однако сие место – крохотный пятачок! Весь Город чужаков с его тринадцатью факториями уместится в одном уголке калькуттского майдана. Из конца в конец он около одной тысячи футов, что не составит и четверти мили, а в ширину – вдвое меньше. Город этот подобен морскому кораблю, где на небольшом пространстве скучены сотни, нет, десятки сотен человек. Я убежден, нигде на свете нет столь маленького и столь многообразного поселения, в котором люди с разных концов земли по шесть месяцев в году обитают в невероятно тесном соседстве друг с другом. Уверяю тебя, драгоценная моя Пагли: окажись ты здесь и взгляни на флаги факторий, что полощутся перед серыми стенами кантонской цитадели, ты бы тоже оторопела, решив, что перед тобой последний из оставшихся на свете огромных караван-сараев.

С другой стороны, все тут знакомо: куда ни глянешь, повсюду подавальщики, конторщики, повара, рассыльные, батраки, привратники, ростовщики, докеры и матросы. И что самое удивительное, дорогая Пагли, среди обитателей Города чужаков полно индусов! Из Синдха и Гоа, Бомбея и Малабара, Мадраса и холмистой Коринги, Калькутты и Силхета, но вся эта география ничего не значит для беспризорников, что кишат на майдане. У них свои прозвища для всякого рода чужеземных бесов: англичане – «айсэй», французы – «мерд», индусы – «ачха». Не важно, из Карачи ты или Читтагонга, тебя окружат и будут ныть, протягивая руку: «Ачха, ачха, дай денежку!»