Красные следы на белой коже

Едва заметная улыбка тронула его губы:

− И это в том числе.

Картинка в голове наконец-то начала складываться. Оставалось пояснить только пару моментов.

− Когда Ян решил меня убить… как ты узнал, что мне нужна помощь?

− Камеры. Я все еще имею к ним доступ.

Теперь ясно, как смог Павел так быстро отыскать мои документы и привезти их: вероятнее всего он получил инструкции о их местонахождении от своего прямого начальника! Он, блин, еще бы маячок мне вшил, что уж мелочиться-то! Хотя, надо признать, если бы не его пристальное внимание, меня бы уже не было на этом свете.

− Я помнил о тебе каждое мгновение. Каждый долбанный день после взрыва, я мучился, не зная, жива ты или нет, и если да, то насколько сильно пострадала сама! Я помнил о тебе!

Его голос сорвался и Марк замолчал. Каждый думал о чем-то своем. Временами я ловила на себе его взгляд, Марк словно старался запомнить меня, оттиснуть в памяти каждый изгиб тела. Наконец, он сказал:

− Через неделю я должен уехать обратно в Мюнхен. Ты… ты поедешь со мной?

Я вжалась в его грудь, вдыхая почти забытый аромат.

− Ты всерьез думаешь, что после всего этого я просто возьму и отпущу тебя? Решил свалить, я так понимаю?

Марк засмеялся. И хотя его слова звучали ободряюще, сердце все равно сжалось от предчувствия надвигающейся беды.

Мы провели в кровати весь день, до самого вечера, изредка вставая, чтобы дойти до кухни и поесть. Но как бы я ни старалась оттягивать этот момент, вечером Марк все равно надел костюм и позвонил водителю, который должен был отвести его обратно в отель.

В дверях мы целовались так, что не сразу заметили Павла, уже давно припарковавшего машину у ворот и терпеливо ждущего момента, когда можно будет ехать. Еще минута и Марк уйдет, а я останусь тут, с каждой минутой все сильнее веря в то, что все произошедшее мне просто приснилось.

− Почему ты не останешься? Это ведь и твой дом.

− Ты сама понимаешь, что это невозможно. Я приеду за тобой через двенадцать дней.

В глазах Марка снова плескалось расплавленное золото. Он держал мою руку, поглаживая большим пальцем запястье. Я вдруг отчетливо осознала, что в это мгновение на всей этой истории с Клубом он ставит жирную точку, а на нас с ним − запятую. Мне казалось, впереди будет еще много чего хорошего и не очень: в конце концов, с таким человеком, как Тихомиров вряд ли будет все так же, как в фильмах про любовь, нет. Будет трудно. Будет по-разному. Но, может, выпадет шанс начать все заново, там, где мы сможем сделать это вместе. И пускай мне придется долго привыкать к чужому лицу самого знакомого человека на свете, но что ж… придется проявить терпение.