Красные следы на белой коже

Через час после того, как Паша убедился, что мне ну точно больше ничего не требуется и отбыл, приехали полицейские. Более того, с одним из них я уже была лично знакома.

− Что-то часто мы с вами стали встречаться, Алиса Игоревна, не находите? — спросил Морозов.

Он подошел к окну, достал свою неизменную пачку сигарет и зажигалку, повертел в руках и со вздохом спрятал обратно в карман.

Если при Морозове я смело могла говорить все как есть, то сейчас, когда он не один, какой градус откровенности я могу себе позволить?

Словно прочитав мои мысли, второй мент улыбнулся той подбадривающей и одновременно настораживающей улыбкой, на какую способны только служители закона и, пожалуй, врачи.

− Расскажите, Алиса Игоревна, − Морозов без стеснения плюхнулся на мою кровать, положил на колени свой портфель, извлек ручку с листком бумаги и с любопытством воззрился на меня: − кто ж вас так расписал?

Около сорока минут он расспрашивал меня, заставляя час за часом, минуту за минутой по новой переживать подробности недавней ночи.

− Так вы думаете, что…

Я хотела спросить о Буром, но вовремя осеклась, так и не рискнув упоминать его роль в этой сомнительной истории.

− Нет. Алиса Игоревна, я не думаю, что приказ избавиться от вас отдал он. Вы, насколько я помню, знакомы с Ольгой Сергеевной Тихомировой? Сейчас заявление подпишите, ну и медосвидельствование заодно тут же, на месте…

− Значит, все-таки она!..

− Погибший Старцев Ян Давыдович полагал, что в случае вашей смерти все имущество перейдет к сестре Тихомирова, Ольге. Я не знаю, хотел ли он выслужиться, или сыграли иные романтические причины, но… так вы подписываете или нет?

− Да.

Под вечер, когда время обеда давно прошло, а в коридорах зажглись тусклые гудящие как стая шмелей, лампы, дверь в палату снова отворилась. Только-только забывшись сном после нудных расспросов Морозова, я лениво приоткрыла глаза и тут же вскочила как ужаленная, позабыв даже про боль в спине:

− Девочки!..

С рекордной по нынешним меркам скоростью, я проковыляла к двери и уткнулась носом в Светкину блузку. Пахнуло ядерной смесью дорогих духов и дешевых ментоловых сигарет. Из-за Светкиного плеча с любопытством выглядывали Лизка и Машка − весь отдел в сборе.

− Ох, девочки!..

От наплыва чувств на глаза навернулись слезы. Вот по кому я скучала все эти дни!

− Лиск, ты чего? Лиск, ну Ли-иск, ну ты хорош, ну чего это, а? — заголосили наперебой девчонки.

Света, как заведенная, гладила меня по макушке и причитала, а тем временем остальные не теряли времени даром, выгружая из огромного пакета на стол яблоки, бананы, апельсины, диетические хлебцы и совсем недиетический, торт.

− Ты где так исхудать успела, подруга? Как корова из концлагеря! — Машка оглядела меня со всех сторон и неодобрительно цыкнула.

Я потупилась. Паша по моей просьбе привез мне из дома кое-какие вещи, среди которых обнаружилась и ночнушка — одна из немногих более-менее приличных, что дарил мне Хозяин. И если раньше она соблазнительно подчеркивала мои формы, то ныне она висела на мне мешком. Лизка картинно протянула мне пудреницу: из маленького зеркальца на меня глядело изможденное, землистого цвета, лицо. Глаза запали, уголки губ скорбно опустились. Прямо труп невесты!