На ближневосточных перекрестках

Теперь хозяин переливает из одного небольшого кофейника в другой вчерашний кофе (шарбат), добавляет туда немного воды и ставит на огонь. В это время кофейные зерна бросают в ступку, и начинается мелодичный перезвон, самая приятная музыка для уха бедуина. Каждый любитель кофе не просто толчет зерна в- металлической ступе, а в определенном музыкальном ритме выстукивает простые мелодии. Гости сидят молча, наслаждаясь звуками и восхищаясь искусством хозяина. Этот процесс занимает пять-семь минут. Как только шарбат закипает, хозяин с величайшей осторожностью сыплет толченый кофе в кофейник. Затем он быстро перемешивает его длинным деревянным махбат (типа лопаточки) и снова ставит кофейник на очаг, время от времени снимая его с огня, когда кофе поднимается и грозит убежать. Считается, что надо дать кофе закипеть три раза. Когда он прокипит достаточно, его снимают с огня, и хозяин, подойдя к перегородке, шепотом просит у женщин кардамон. Маленькая ладошка появляется над занавеской и протягивает хозяину несколько драгоценных зерен, которые он толчет в ступе и бросает в гущу.

Теперь кофе переливается в блестящий далля — кофейник с длинным широким носиком. Кусочек пальмовых волокон кладется в носик в качестве своеобразного фильтра. Три-четыре чашечки, вымытые холодной водой одним из его друзей, хозяин берет в правую руку, затем наливает немного кофе себе и пригубляет его, показывая, что напиток не отравлен. Теперь он наливает немного кофе главному гостю и потом всем остальным. Так повторяется несколько раз, пока гости не поблагодарят хозяина.

И только после этого наступает время для разговоров. До ухода гостей кого-нибудь быстро посылают на женскую половину за ладаном или удом и курильницей. Мабхар наполняют горящим кизяком и угольками от лучины, — туда кладут кусочек уда. Тотчас же поднимается беловатый приятный дымок, и хозяин передает курильницу горстям, которые держат ее у лица или под своими абами. Теперь гости уходят, покидая дом в молчании, как и подобает серьезным людям пустыни. «Баххар ва руд!» (Обкурись и уходи!) — обиходное выражение у арабов.

Такой ритуал можно наблюдать в палатке каждого бедуина, независимо от его состояния. У шейха или зажиточного человека кофе подадут, густой, с кардамоном, в большом красивом далля, и на прощание вас обкурят благовониями. У бедняка же кофе будет пожиже, в старом кофейнике, без кардамона и последующей церемонии с курильницей. Но в любом случае гостя бедуина от чистого сердца угостят арабским кофе — напитком, ставшим сегодня символом добросердечного отношения к людям.

…Сейчас апрель, тонкая травка лишь пробивается на бурых холмах, и стада овец, понуривших головы с поисках травы, живой серой лентой тянутся с холма на холм.

— Скоро будем стричь овец, — говорит Машаан, указывая глазами на сваленные в углу большие ножницы (заук). — В апреле этого делать нельзя: пастбища плохие и будет мало молока. В Хатре стригут овец один раз, а в других местах, где есть постоянные пастбища, их стригут дважды, хотя этого можно и не делать, так как на второй раз шерсть короткая — 4 см.

— Садов у нас не разводят, — отвечая на мой вопрос, говорит шейх, — из-за горькой воды в колодцах…

— Нет, я не буду об этом говорить, — смеется шейх, когда я спрашиваю его, почему он, считая людей своего племени, всегда говорит только о мужчинах, Мою агитацию за равноправие женщин он встречает с усмешкой. — Можно договориться до того, что женщина и министром может стать. Представляю, прихожу я к министру, а мне говорят: он рожает. Ведь смешно, — говорит шейх ехидно, обращаясь к закутанным в абу помощникам, и те согласно кивают головами.

Шейх Машаан и другие шейхи шаммаров — влиятельные и уважаемые люди в Сирии, Ираке и тем более в Саудовской Аравии и Кувейте. В последнем шаммары составляют большинство солдат, а в Саудовской Аравии они находятся в родстве с правящей фамилией, Более того, люди племени шаммар, так же как и племени ипназа, считаются в Аравии аристократами, хотя и не все племена согласны с этим. В настоящее время дети шейхов аравийских племен учатся в университетах и уже пренебрежительно оглядывают палатки своих отцов. Их автомашины — спортивные «мустанги» и «мерседесы», купленные на отцовы деньги от проданного скота и пшеницы, — стоят у шатров.

Вдруг на улице раздается заливистый собачий лай. К одному чем-то встревоженному псу присоединяются и другие, и весь этот разноголосый хор, постепенно затихая, удаляется куда-то в пустыню. Очевидно, собаки почуяли близко подошедшего к кочевью шакала или волка. Выхожу из шатра. Глубокое темное небо безоблачно. Прямо над головой ярко мерцают крупные звезды Большой Медведицы. Они непривычно близко, и кажется, что их можно достать рукой.